Читать книгу - "Тайна императорской канцелярии - Александр Косарев"

– Я давно подозревал, что там плелась какая-то интрига, – задумчиво потер Гуцало гладко выбритый подбородок, – но однозначных доказательств не имел. Будет интересно почитать, что вы об этом напишете.

– Да уж не сомневайтесь, – пообещал я, – обязательно все, что узнаю, опишу.

После чая и общих разговоров перешли к главному. Собственно, мои запросы были минимальны: я хотел лишь получить доступ к какой-нибудь старинной военной карте, на которой был бы изображен район немного севернее села Ко-зяны. Чтобы не промахнуться, я даже захватил с собой и атлас Витебской области, и любимую раскладную лупу. Полковник не возражал. Вскоре ко мне был приставлен пузатый, явно не выспавшийся майор, которому было поручено проводить меня в заветный архив.

Мы пошли по запутанным коридорам, оборудованным какими-то шкафами под потолок, между которыми изредка мелькали опечатанные железные двери. Подойдя к очередной, выкрашенной белой краской, майор любезно пропустил меня вперед, и я оказался в небольшом зальчике, сплошь заставленном высокими металлическими стеллажами. На просторных пятиярусных полках плотно громоздились солидного вида альбомы и перевязанные тесемками массивные картонные папки. Сердце мое тревожно забилось в предчувствии предстоящей встречи с заветной тайной. Я крепко надеялся, что среди столь представительного собрания картографических раритетов обязательно должна была найтись заветная карта, которая расставит все точки над «i» в моей заковыристой задачке.

Однако все оказалось далеко не просто. Выяснилось, что именно сегодня на работе отсутствует некая Ольга Валентиновна, главный работник архива. А замещающий ее прапорщик ориентировался в этом обширном хозяйстве не столь уверенно, о чем он мне сразу и откровенно заявил. Уходить несолоно хлебавши мне совершенно не хотелось. Кто знает, а вдруг бдительный полковник к следующему разу выяснит, что автор подаренной ему книги и я сам – это два совершенно разных человека. Что объединяет нас только одинаковая фамилия и инициалы и что, по сути дела, я проник на подведомственную ему территорию совершенно незаконно! От одной этой мысли меня прошиб холодный пот, и я принялся умолять прапорщика хотя бы попробовать отыскать хоть что-то. При этом я через слово поминал согласие полковника на помощь мне и всяческое содействие.

И мы начали поиски. Снимали с полок тяжеленные атласы, потрошили папки, поднимая при этом клубы заматеревшей с годами пыли, и везде искали хотя бы что-то, относящееся к западным областям Российской империи. Майор, быстро смекнувший, что дело затягивается, исчез не прощаясь, а мы с прапорщиком все лазали по стеллажам, приспособив для этого раскладную стремянку. Наконец на самом верху самого дальнего стеллажа мы обнаружили огромный атлас, в котором хранились разрозненные карты Белорусского региона. При этом нельзя утверждать, что у вояк отсутствовал какой-либо порядок в учете собственной архивной базы. Порядок наверняка был, просто никто из нас его не знал.

Атлас был тяжеленный, и мы с немалым трудом сволокли его вниз, после чего с грохотом разложили на стоящем у окна столе. Открыли покрытую истертым коленкором обложку, и перед нашими глазами предстала расчерченная на квадраты карта европейской части СССР.

– А почему одни квадратики красные, – поинтересовался я, – а другие белые?

– Потому, – хмуро отозвался утомленный прапорщик, – что красным закрашены те участки, карты которых здесь отсутствуют.

Внутри меня все оборвалось.

Уже ни на что не надеясь, я принялся тупо перелистывать атлас, четко понимая, что уже надоел моему консультанту хуже горькой редьки. Мало того, в дверях архива внезапно возник совсем было пропавший майор.

– Ну, как дела, братцы, – едким тоном поинтересовался он, – уже заканчиваете?

– Да, да, – испуганно зачастил я, – через пять минут сворачиваемся.

А пожелтевшие от времени картографические листы так и мелькали передо мной, как картинки в детском калейдоскопе. И вдруг на одном из них глаз зацепил знакомое название – Видзы.

– Стоп, стоп, – воскликнул я, торопливо подтягивая к себе атлас, – мы уже где-то близко.

К сожалению, обрез карты открывал лишь селение Бучаны, не доходя до самой Дрисвяты буквально пару сантиметров. Замирая от нехорошего предчувствия, я поспешно перевернул следующий лист. Нет, не то, мы с прапорщиком оказались уже ниже Диены. Следующий лист! Проклятье, опять не то! Передо мной были заветные Козяны, но лихой речной изгиб остался где-то на другой карте. Противный ручеек пота побежал у меня по спине. Да кончится ли эта мука когда-нибудь? Теперь мы с прапорщиком пошли в обратном направлении, понимая, что нужный мне участок реки находится где-то ранее и мы его попросту пропустили. Я подцеплял край карты, а он, ловко орудуя деревянной лопаточкой, переворачивал ее.

И в тот момент, когда я почти отчаялся разобраться в этом старорежимном творении 1934 года выпуска, в левом нижнем углу очередного альбомного листа мелькнул знакомый речной изгиб.

Выхватив лупу, я жадно впился взглядом в невысокий полузаросший холм на правом берегу Дрисвятки. Вот он, малый языковидный выступ, а вот – широкий изгиб, щедро украшенный завитками кустарников. И через мгновение я разглядел то, что искал с такой страстью и надеждой. Именно в том месте, где у гренадера была обозначена ветряная мельница, на лежащей передо мной верстовой карте были отмечены два тесно притиснутых друг к другу домика. Я едва не подпрыгнул от радости.

«Один квадратик – это наверняка сама мельница, – мгновенно сообразил я, – а во втором доме жила семья мельника. Ура, ура, ура!»

– Будем дальше смотреть? – довольно бесцеремонно поторопил меня прапорщик, делая рукой какие-то знаки майору.

– Нет, спасибо, я все, что надо, увидел, – разогнулся я, одновременно запихивая в карман уже ненужную лупу.

– Копию снять не хотите? – обрадовано поинтересовался майор, – без координатной сетки, разумеется.

– Спасибо, спасибо, – повернулся я к нему, – я и так отнял у вас уйму времени. Обойдусь без копии. Мне важен общий образ, некое представление.

– Образ, говорите? – повторил вполголоса майор. – Ну… как хотите.

Я помог прапорщику водрузить снятые альбомы на стеллаж и, сопровождаемый майором, отправился обратно.

Попрощавшись с милейшим полковником самым наилюбезнейшим образом и пообещав непременно доставить ему «свою» очередную книжку, я спустился вниз. Хлопнула подпружиненная входная дверь, и я вновь оказался на привычной московской улице, заваленной серыми мартовскими сугробами. Погода была холодной, с неба сыпала мерзопакостная морось, но на душе у меня пели птицы и звучали фанфары. Еще бы! Вот именно сейчас, пять минут назад, я отыскал последнее решающее доказательство того, что моя гипотеза о местоположении клада гренадера верна. На все десять вопросов я с уверенностью мог теперь дать единственный ответ – да. И это означало только одно: наша поисковая эпопея вступала в совершенно новое, практическое русло.