Читать книгу - "Ночь у вдовы-пересмешницы - Джон Диксон Карр"

оказался возле вашего коттеджа. Как я и говорил вам впоследствии, мне надо было срочно с вами побеседовать. – Тут Г. М. втянул воздух носом, переводя взгляд с Уэста на Джоан. – Пока вы нежничали, сидя спиной к входной двери, к вам заглянули двое гостей. Буквально заглянули – вы их даже не заметили. Первым гостем был я. Я не стал вторгаться из опасения вам помешать. Стоя у порога, я успел кое-что услышать из ваших уст и направился назад к полковнику, чтобы поразмышлять. Второй вашей гостьей была мисс Тайлер – тут беспокоиться не о чем. Меня она не заметила, поскольку я был очень осмотрителен.

Джоан и Гордон обменялись быстрыми взглядами. Их немой вопрос явно был таким: «О чем мы говорили?» Джоан залилась румянцем и, неуклюже пытаясь перевести разговор на другую тему, обратилась к Дэнверсу.

– Мистер Дэнверс! – воскликнула она, беря его за руку, как лучшего друга. – Как приятно видеть вас здесь! Мы вам не нравимся? Мы все никак не могли понять, почему вы у нас ни разу не были.

Букинист, тронутый и явно изумленный, ущипнул себя за переносицу и отвел взгляд:

– Благодарю вас, моя дорогая. Я был… э-э-э… не совсем уверен, насколько вы были бы мне рады. Менталитет одиночки, знаете ли.

– Дядя Джордж отправился на Хай-стрит купить табаку, – пояснила Джоан. – У нас еще один гость. Он заглянул к Марион, а потом проводил нас. – Она обернулась. – Где же…

Уэст широко улыбнулся и выкрикнул в коридор:

– Джим! Джи-им!

В дверях возникла высокая фигура преподобного Джеймса Кэдмена Хантера, который смущенно переминался с ноги на ногу в своем обычном костюме из серого твида и пасторском воротничке. Лицо у него было чисто выбрито, а волосы приглажены. Однако его левый глаз почти заплыл, а над бровью красовался здоровенный лиловый синяк. Кроме того, на левой щеке у викария багровела ссадина, его челюсть слегка распухла. В руке он держал сырой говяжий стейк.

– Я выскользнул на улицу, как Никодим в ночи, – улыбнулся он. – Хотя, конечно, не с той же целью, что и Никодим[7]. Э-э-э… этот стейк для глаза. Мне дала его мисс Тайлер.

– Не удивило ли вас, – задумчиво произнес Уэст, – что Марион была подшофе, когда вышла нам навстречу?

– Чепуха, дорогой друг! – ответил Джеймс. – Стаканчик-другой портвейна – какой в этом вред? Однако, – он с озадаченным видом приложил говядину к больному глазу, – это действительно было странно, но и очень приятно. Я даже не представлял себе, что мисс Тайлер такая…

Гордон Уэст одарил его косым взглядом.

– Да, – согласился он. – Понимаю, о чем вы.

– Добрый вечер, мистер Хантер, – церемонно проговорил Дэнверс и улыбнулся. – Полагаю, вас можно поздравить с сегодняшней победой?

Преподобный Джеймс уныло помотал головой:

– Боюсь, сэр, что я действовал слишком опрометчиво. Мне нужно обучиться (хотя сколько это займет времени?) добродетели самодисциплины. Но все же я уверен, что поступил, как и должен был поступить, и мое поведение оправданно. В связи с этим я намереваюсь, – выражение лица Гордона Уэста внезапно изменилось, – отстаивать свою позицию, когда в субботу приедет мой дядя. Поверьте, я сохраню спокойствие. Но пусть правду узнают все!

Дэнверс и Джоан с воодушевлением выразили свое одобрение. Их голоса перекрыл рык Г. М.:

– Уймитесь!

Повисла мертвая тишина.

Застыв как истукан, Джоан провела языком по губам и только тогда заметила Поппи.

– Поппи, дорогая! – обратилась она к ней. – Не могли бы вы принести нам чая, или виски, или еще чего-нибудь?

Поппи вылетела из спальни, как пробка из бутылки, и, зная ее, можно было бы ожидать, что она так же стремительно вернется с дымящимся чаем. Однако этого не произошло. В комнате воцарилась тишина, пока ее не нарушил сэр Генри Мерривейл.

– Вдова-пересмешница, – изрек он, – держит эту деревню мертвой хваткой. Как вы думаете, что произойдет, когда об этой истории станет известно? А о ней неминуемо станет известно. Да, я о том, что случилось вчера ночью. В общем, сегодня у меня состоялся разговор с полицией…

– Вы им рассказали? – спросила Джоан.

– Нет. Но они обязательно узнают о выстрелах, которые разбудили всю деревню. Полицейские захотят разобраться, в чем тут дело. Вполне вероятно – и это как минимум, – встанет вопрос о праве на ношение оружия. Вот почему…

– Прошу вас! – просительным тоном перебила его Джоан. – Я ведь ни на что не жалуюсь. И вообще, вчера ночью никакого преступления совершено не было, разве не так?

– Ох, деточка! Что произойдет, когда и без того напуганные люди узнают, что Вдова может проникнуть в дом к кому угодно, несмотря на запертые двери и окна?

– Но ведь она этого не может!.. Разве нет?

– Нет, не может. Сомневаться в этом не приходится. Это все хитрый трюк. Как я и говорил, ничего подобного с вами больше не случится. Но суть в другом: люди поверят в то, что посчитают правдой. Викарий мог бы вам об этом рассказать.

– Мог бы, – согласился преподобный Джеймс.

– Тогда ближе к делу! Вот вы! – гаркнул Г. М. и ткнул пальцем в Уэста.

Уэст, который все время украдкой поглядывал на преподобного Джеймса с таким выражением лица, будто хотел сказать: «Это невозможно. Это просто безумие», от окрика Г. М. встрепенулся.

– Как вы поступили с револьвером «веблей» тридцать восьмого калибра? – спросил Г. М.

– Мне следовало это объяснить. – Уэст провел рукой по волосам. – Я забрал его. Но бог свидетель, я и думать о нем забыл, пока не стал снимать с себя одежду.

– Вы вернули его Фреду Корди?

– Учитывая обстоятельства, – сухо ответил Уэст, – я посчитал лучшим этого не делать.

– Вы сегодня видели Корди?

– Да. С ним все в порядке. Он опять читал Тома Пейна[8]. Много ли ему для счастья надо? Процитировать пару строк из «Прав человека»![9]

– Куда же вы тогда подевали револьвер?

– Ну, я… – Уэст осекся, и у него в глазах появилась тревога. – Я просто положил его на стол возле пишущей машинки.

От удивления Г. М. открыл рот.

– Вы не заперли его в какую-нибудь тумбочку, сынок? Вы даже входную дверь вашего коттеджа не заперли?

– Послушайте! – сказал Уэст. – У меня в коттедже дверь вообще не запирается. Насколько я помню, замка там нет.

– Так, – Г. М. задумчиво потер щеку, – немедленно возвращайтесь домой и возьмите револьвер. Потом зайдите за Фредом Корди и приведите его сюда. Не дай бог ему от вас ускользнуть, пока я его не допрошу. Понятно?

– Понятно. Что-нибудь еще?

Тем временем Дэнверс, нарушая правила этикета, повернулся спиной к остальным и стал разглядывать высокий комод в дальнем углу комнаты. Мысли его витали далеко. Он рассеянно коснулся ручного зеркальца, расчески, маникюрных ножниц, пилки для ногтей и пудреницы, а потом обернулся и отчетливо произнес:

– Вам не приходило в голову, Генри,