Читать книгу - "Сепсис - Элина Самарина"

— Конечно, — уязвленно ответил капитан, готовя аппаратуру.

…Дадаян вернулся только через пятьдесят пять минут. Часы показывали 21.03. Там, в столовой, затягивая донельзя прием пищи, он отзвонил в аэропорт и выяснил, что женевский рейс отходит по расписанию. И только тогда успокоенно вернулся в кабинет!

— Хорошо, что вы пришли, товарищ полковник! — взволнованно сообщил капитан. — Компьютер что-то не срабатывает.

— Как это «не срабатывает»?! — нахмурился полковник и кашлянул.

— Да вот завис процесс… Я и так, и эдак!

— Ты что же, первый день замужем? Это же ориентировка! На особо опасного! Пока ты здесь валандаешься, он может быть уже тю-тю! — Дадаян покраснел и снова кашлянул. — Ведь, смотри, когда поступила — в 20.10. А сейчас уже десятый час… Целый час задержки!

— А что я мог сделать? — досадливо поерзал компьютерщик. — Я, конечно, мог бы с другой машинки разослать, но вы же запретили кабинет покидать… Вот я и ждал.

— «Ждал, ждал»! — Уже без сердитости, ворчливо передразнил полковник. И снова посмотрел на часы: Бравин уже в воздухе. Бесполезна теперь эта ориентировка. — Давай, срочно отправляй!

Хорошим другом был Самвел Дадаян. Но плохим милиционером был полковник…

* * *

— Шоколадка, — в голосе Руслана слышалась встревоженность. — Буня что-то… разочаровывается в тебе.

— Ой, Руслан! Я тоже это чувствую. Но ты же творческий человек, сам понимаешь, что бывают такие периоды, когда… полное отупение чувств. Вот у меня сейчас такое. Но, знаешь, я уже чувствую: вот-вот и пройдет. Попроси его Русик, пусть не гневается! Я чувствую, что роль уже пропитывает меня…

— При чем здесь роль? — недоумевал Гладких. — Роль — это тьфу! Современная техника все за тебя сделает. Где дублер подработает, где звукорежиссер, где монтажом подправят. Это не проблема, Влада.

— Тогда я ничего не понимаю. В чем же проблема?

— Как — в чем? Известная и вечная проблема: денежки!

— А я здесь при чем? Есть продюсер. Есть…

— Влада, Влада, опомнись! Что это ты говоришь? Разве не твои это слова, что муж ни в чем не отказывает, что любые прихоти вприпрыжку выполняет?! Не ты ли это говорила?

— Это — да… Но кино… Он… он не одобряет.

— А зачем тогда мы все это затеяли? Я тебе в первый же день сказал, что там все упирается в двести тысяч баксов.

— Ну да. Говорил… — угасал голос Влады. — Ладно, Руслан, я скажу мужу.

— А он перечислит? Сможет такую сумму?

— Конечно, сможет.

— Твое «конечно» означает «безусловно» или «может быть»?

— Скорее всего, он перечислит, — упавшим голосом пообещала Влада.

— Ну… Смотри сама. Имей в виду: от этого полностью зависит судьба проекта. Все в твоих руках.

Положив трубку, Влада обреченно уставилась в окно.

Сизый голубь, прикормленный Владой, уселся на подоконник и, перебирая лапками, смотрел на свою благодетельницу. В его позе проглядывала требовательность. Изредка он постукивал клювом в стекло. Напоминал. Влада печально усмехнулась: и люди так же. Все требуют. Не просят, а настаивают. Вздохнув, позвонила Дудину:

— Генрих, мне срочно нужно двести тысяч долларов.

— Сколько?

— Двести тысяч. Надо их перечислить Бунимовичу. Студия «РосТО».

— Дальше не продолжай. Сразу могу сказать, что Алексей не одобрит. Особенно сейчас.

— А что случилось «сейчас», что оно стало особенным?

— Как — что?.. В общем, Влада, прости, но эту просьбу я выполнить не смогу. Даже звонить ему не стану.

— Генрих, это нужно для фильма.

— Тем более! Ты лучше меня знаешь, как к этому относится Алексей… Если бы ты захотела бриллианты или… В общем, на что-то другое, Лекс дал бы. А на фильм… Влада, тебе надо лететь в Женеву. Не создавай лишних проблем! Давай, я возьму билет на ближайший рейс. Поверь, я желаю тебе добра. Ты же знаешь, что значит для меня ваша семья.

— Да, я знаю! — капризно нахмурилась Влада. — Он для тебя Бог, а я лишь приложение к нему!

— Ну какое же ты приложение?! Не говори так. Не надо взвешивать на весах мое отношение к вам. По ощущениям оно разное, но вот по силе и качеству… Это так же, как нельзя взвесить лучи солнца. В ажиотаже ты говоришь глупости. Он же обожает тебя!

— Геник, я все-таки настаиваю: позвони и скажи. Или пусть он мне перезвонит, я сама ему скажу.

— Влада, он еще не восстановился после твоего отказа вылететь с ним, а ты хочешь добавить масла в огонь… Ты же разумная женщина!

— Пусть он позвонит, я сама скажу, — упрямо твердила Влада.

— Ладно, — проворчал Генрих. — Я позвоню, но ответ знаю уже сейчас.

Вечером Генрих давал отчет:

— Как я и предполагал, Лекс категорически против. Он вообще против твоих съемок. Так что… Влада, ну что ты так вскипела?! Вспомни, ведь он исполнял любую твою прихоть? Ты только подумаешь, а он уже исполнил. С его занятостью и, главное, с его жестким характером. Ты же управляешь им, как хочешь! Не перечь… Уж я это знаю! И если он не Бог, то из тебя — точно богиню сделал… Знаешь почему тебя так обидел его отказ? Потому что это впервые. Первый отказ за многие годы.

— Генрих, позвони ему еще раз, поговори с ним, — по-детски взмолилась Влада. — Он же прислушивается к тебе. Это же моя единственная мечта!

— «Единственная мечта»! Это твоя мечта, потому что все, о чем другие мечтают, ты имеешь… Как у тебя с продуктами? Нет проблем?

— Нет, — отрезала Влада. — У меня вообще нет проблем. Так и скажи Лексу: у меня больше нет проблем.

Проводив Дудина, Влада дала волю слезам. А назавтра, скрепя сердце, позвонила Бунимовичу:

— Геннадий Ильич, вы можете отложить съемки до… дней на десять?

— А что случилось?

— Мне надо решить этот вопрос с мужем. Он что-то… заупрямился.

— Как заупрям..? Что, ничего нельзя сделать?

— Пока, да. Он против. Сможете отложить? Хоть на неделю?

— Проблематично, Влада… А что, ничего нельзя сделать?

— Я очень прошу дать мне… паузу. Неделю. Я постараюсь это решить. Даже если он категорически запретит, я все равно буду сниматься…

— Как — запретит?! А как же… — В голосе режиссера явно слышалось обескураженность. — Дело не в неделе. Все намного сложнее. Тут проблема со спонсорами. Каждый день в копеечку влетает.

— Прошу вас, Геннадий Ильич, пожалуйста.

— Посмотрим, Влада. Хотя не обещаю. Главное, чтоб у вас в семье все было нормально, — уклончиво пробормотал режиссер. Он и не пытался скрыть разочарования. — Ты пойми: фильм фильмом, но семья есть семья. Тем более — твоя. Тут нужно все обдумать. И прежде всего тебе.