Читать книгу - "Капкан для бабочки - Карина Тихонова"

– Ну и что вы еще видели?

– За ручку шли к его машине. Целовались. А девушка довольно милая, ничего не скажешь.

– Вы знаете, кто она?

– Нет, конечно, откуда бы я могла знать! – возмущенно фыркнула та.

– Как она выглядит?

– Как выглядит? Очень даже неплохо. Одета дорого, стройненькая, блондинка, но скорей всего крашеная. Видно, что девчонка не из дешевых.

– Лет сколько?

– Да как нам с тобой. – Она легко перешла на ты. – Двадцать четыре – двадцать пять. Или около того. А что, он правда твой парень?

– Был. Когда-то, – коротко сказала Кики. – Ладно, это лишнее. Значит, блондинка? Красивая? Половина Москвы так выглядит. Может, какие-то особые приметы?

– Да я ее видела ровно три минуты, какие еще приметы! – Лена явно начала раздражаться. Никакой интересной информации не получила, зато битый час докладывается незнакомке.

– Ну хорошо, я поняла тебя. Спасибо за помощь. И еще большая просьба: не говори Стасу о том, что я тут была. Вообще никому не говори.

– Да больно мне надо кому-то рассказывать. Ладно, я пошла, а то у нас и оштрафовать могут. Очень мне надо из-за чьих-то интрижек на стороне из зарплаты деньги отдавать!

И она быстрым шагом направилась в тот коридор, откуда они пришли. Кики проводила ее взглядом, и вдруг все вокруг стало размытым, плохо выкрашенные стены заволокло туманом, и она поняла, что плачет.

Только этого еще не хватало! Кики промокнула глаза салфеткой, глубоко подышала и закурила следующую сигарету, надеясь, что это поможет успокоиться.

Значит, все правда и ей не показалось сослепу. У Стаса действительно роман с какой-то хорошенькой блондиночкой. Причем он даже не пытается скрыть это от коллег по работе.

Какая-то женщина вошла в холл, на ходу разговаривая по мобильнику, вытащила сигареты, с любопытством взглянула на Кики. Она почувствовала, что щеки у нее пылают, а глаза снова наливаются слезами, и поспешила выскочить в коридор. Пока добралась до выхода, глаза высохли сами собой: минут пять она плутала по зданию, прежде чем нашла дорогу к лифтам.

Она почти бегом пересекла парковку, завернула за угол, где спрятала свой «фордик», чтобы ненароком не приметил Стас. Дернула дверцу, села и вцепилась в руль с такой силой, что побелели пальцы.

«Ну что, получила? Ты хотела правду, так вот она. Блондинка, значит… Прекрасно, просто прекрасно».

Кики потянулась к магнитоле, включила радио, и энергичные голоса диджеев заполнили салон машины.

Итак, надо что-то решать. Хорошо бы встретиться со Стасом, припереть его к стенке и потребовать разъяснений. Это самый подходящий вариант, но Кики просто воротило с души при одной только мысли. Она не представляла, как смотреть ему в глаза, не то что выбивать из него признание.

Можно просто запереться в квартире, отключить телефон, поменять номер мобильника и полностью игнорировать Стаса.

«Неужели? Вот только он в последние дни не горит желанием встречаться с тобой, – возразил внутренний голос. – Когда он звонил последний раз? Не помнишь уже?»

На этом Кики сломалась окончательно. Действительно, он не звонит, не заезжает, а все общение в последние дни сводится к самым черным подозрениям в его адрес. Нужны ли ей эти отношения?

Пусть общается со своей блондиночкой! Больше Кики с ним дел не имеет.

В душе бушевала ярость, плескалась тяжелыми черными волнами. Весь мир вдруг показался Кики таким уродливо-жалким, что хотелось выть от тоски. Кто-то выключил звуки, убрал цвета, присыпал пеплом улицы и прохожих, и город стал грязным и серым.

* * *

До трех часов Кики убивала время. Съела гамбургер в кафешке, но было полное ощущение, что вместо булки с котлетой ей подсунули безвкусный, размоченный в воде картон. Все окружающее воспринималось как сквозь слой ваты: люди двигаются медленно, говорят еще медленнее, запахи напрочь отсутствуют. Еда не имеет вкуса.

Потом Кики выпила две чашки кофе в невзрачной забегаловке, выкурила полпачки сигарет и пролистала газету, не понимая ни слова.

В половине третьего она была уже возле метро. Оставила машину на прилегающей улочке и бесцельно ходила по площади возле рынка, вызывая нездоровый интерес среди аборигенов. Какой-то не в меру прыткий парень попытался с ней заговорить, но увидел ее перекошенное лицо и поспешил ретироваться.

Славку она увидела издали. Мальчишка шел, хлопая по ногам пакетом. За спиной – рюкзак. Кики помахала ему рукой:

– Привет.

– Здравствуйте. Вы давно ждете?

– Просто приехала чуть раньше. Ты что, сразу из школы?

– Нет, я дома был. У меня же музыкалка… Это для видимости, меня же бабушка строго контролирует. – И он продемонстрировал пакет со сменной обувью.

– А ты, значит, прогуливаешь?

– Ну, я очень редко, – серьезно ответил он. – У меня со слухом вообще беда, медведь на ухо наступил. Поэтому сольфеджио для меня страшнее атомной войны.

– Так зачем тебя заставляют туда ходить? – спросила Кики, поддерживая разговор.

– А я откуда знаю? Маме втемяшилось в голову, что я должен заниматься музыкой. А по мне бы – лучше на футбол отдали. Я знаете как классно играю!

– Верю. Ну так что, давай поговорим. Ты где предпочитаешь? Можно в машине посидеть, можно куда-нибудь поехать – в кафе, например.

– Я с незнакомыми людьми на машине не езжу, – с достоинством ответил Славка. – Вы уж извините…

– Незачем извиняться, ты очень разумно поступаешь. Но не стоять же посреди площади, верно?

– А здесь в двух шагах «Баскин Роббинс». Там в это время немного народу.

– Нет, похоже, ты гораздо чаще прогуливаешь музыкалку, чем говоришь. Пойдем, где твой «Баскин»?

Идти было ровно две минуты. Они выбрали угловой, самый дальний столик, заказали пять разных сортов мороженого, кофе и молочные коктейли.

«Лопну», – тоскливо подумала Кики, обозревая уставленный вазочками стол.

Славка же с явным удовольствием приступил к мороженому.

– Ну, рассказывай.

– А что рассказывать? – рассудительно заметил он. – Я же не знаю, что вас интересует.

– Действительно. Но я и сама не знаю. Любая информация сгодится…

– А зачем вы вообще приезжали к нам? Вы статью пишете?

– Можно и так сказать. Провожу журналистское расследование.

– О, так вы журналистка?

– Внештатная. – Врать так врать! – В «Комсомолке». Вот дали задание, надо писать статью про взрывы автомобилей. Про людей, которые… ну, в общем… погибли.

– Понятно. – Мальчишка кивнул. – Пашка был программистом. Он не любил работать, часто увольнялся и дома сидел. Маме это не нравилось, потому что у бабушки пенсия не такая уж большая, а мама работала за троих.