Читать книгу - "Искатель, 2008 № 08 - Журнал «Искатель»"

расшиб голову, поскользнувшись на гладком кафеле. Еще пара сантиметров, и угодил бы лбом в раковину. Накинув халат, Аркадий пулей просвистел мимо гостиной, на ходу крича:

— Ларчик, я тебя жду.

Десять минут он изнывал от нетерпения, ворочаясь под простыней, то скидывая ее, то вновь прикрывая свое обнаженное тело. Наконец дверь тихонько заскрипела, и в сумраке спальни возник темный силуэт в легком пеньюаре. Аркадий протянул руки и зажмурился. Медленно, словно испытывая его терпение, поползла вниз простыня. Он ощутил нежное прикосновение к своей ноге.

— Ну, давай же! — вскрикнул Аркадий и, открыв глаза, обомлел.

Перед ним стояла Оленька.

— Ты?! — прошептал он, чувствуя, как сердце начинает набирать обороты.

В это мгновение из-за ее спины показалась Лариса.

— Вот видишь, — сказала Оленька, поворачиваясь к ней, — я говорила правду.

— Ларчик, — пролепетал Аркадий, — что все это значит?

— Это значит, кобель паршивый, что ты допрыгался.

— Но погоди, это какое-то недоразумение.

— Это ты, Аркадий, недоразумение, — сказала Оленька. — Ты же клялся мне, что не женат, обещал любовь до гроба. А я ведь поверила тебе.

— Как ты мог? — дрожащим голосом воскликнула Лариса.

— Я... я виноват, правда. Перед вами обеими. Но... чем я могу искупить свою вину? — взмолился Аркадий.

В горле у него пересохло, голос стал сиплым.

— Ты уже ее искупил, — ответила Лариса, демонстративно поставив на тумбочку возле кровати недопитую бутылку кагора. — Скажи спасибо Ольге.

Та злорадно кивнула. Смысл этих слов, словно мчащийся скорый поезд, ворвался в его сознание. Сердце, бешено колотившееся до этого, перешло в отчаянный галоп.

— Вы... вы мне что-то подсыпали?! — закричал Аркадий и попытался вскочить.

Но ноги его не слушались, он повалился на кровать как подкошенный. В эту секунду что-то с глухим звоном лопнуло в груди, обжигающая боль сковала тело.

Из горла донесся приглушенный хрип:

— Ларчик!

Глаза округлились и потухли.

— Ты уверена, что никто ничего не заподозрит? — спросила после продолжительной паузы Лариса.

— Уверена. Гарантия полная. Как минимум — острая сердечная недостаточность, как максимум — обширный инфаркт... А мне его жалко.

— Не твоя забота его жалеть, — ответила Лариса. — Он все-таки мой муж. Кстати, как называется эта дрянь, которую ты мне дала ему подсыпать? Может, расскажешь? Вдруг когда еще пригодится.

— Секрет фирмы, — ответила Оленька.

— Ну, секрет так секрет, — пожала плечами Лариса.

Внезапно Оленька покачнулась и схватилась рукой за дверной косяк.

— Сука! — прохрипела она, бросив на Ларису полный ненависти взгляд. — И когда ты только успела?

— А ты думаешь, если переспала с моим мужем, это сойдет тебе с рук? — усмехнулась Лариса. — Нет, дорогая, ты же сама говорила, Аркадий обещал тебе любовь до гроба. Считай, что он сдержал свое слово... Однако мне пора. На коктейль.

Она уложила бездыханное тело девушки на кровать рядом с мужем.

— Спите спокойно, голубки...

Владимир КУНИЦЫН

ПРО КУРОЧКУ РЯБУ

Опираясь на гранитный борт ладьи, возвышающейся над Волгой, я смотрела на тихую, такую неширокую здесь великую русскую реку. Вечерняя прохлада, усиленная близостью воды, наконец справилась с так неожиданно напавшей на Тверь июньской жарой.

Говорят, прямо отсюда, с этого места, Афанасий Никитин отправился в свой знаменитый турпоход за три моря. Когда это было? Сейчас известный исследователь Индии, выполненный в сером граните, стоял на постаменте, задумчиво вглядываясь в городской сад на противоположном берегу.

— Вы не скажете, как пройти в библиотеку?

Голос за спиной явно кривлялся. Обернувшись, я обнаружила стоящих в вольных позах двух молодцов, предвкушающих развлечение. Нуда, конечно. Хотя сумеречный вечер еще нельзя было назвать ночью, но в двенадцатом часу все девушки — красавицы. Не говоря уже о высокой длинноногой брюнетке в бирюзовом, одиноко стоявшей возле памятника.

— В три часа ночи! Идиот!

Нормальные пацаны разыгрывали спектакль по известной комедии, демонстрируя интеллект, сравнимый с интеллектом постамента Афанасия. Чем вызвали у меня неподдельный интерес. Кажется, то, что надо.

— Скучаешь, детка? — слегка меняя тон, произнес один из них. — Пошли, прошвырнемся по набережной.

— Почему бы и нет, крупер.

Мой спокойный ответ сверх всякой меры озадачил искателя приключений. Ну, давай же, шевелись!

— Как ты меня обозвала, мартышка!?

Слава тебе господи, наконец-то! Орангутанг принимает обычный облик.

— Крутой перец, сокращенно крупер. Но, видимо, ошиблась! Мозги у тебя не крутые, а перец... — здесь пришлось сделать паузу, чтобы ехидно хихикнуть, —...в штанах давно завял.

Невнятный рык подсказал, что моего оппонента огорчил ход дискуссии и он намерен прервать ее силовыми методами. Но сделать успел только один шаг.

— Оставьте девушку в покое!

Высокий, звенящий от волнения голос вклинился в беседу, нарушив заготовленный сценарий. Стройный юноша в белом стоял за спинами моих новых знакомых.

Вот черт! Как же тебя сюда занесло? Да вас таких, способных вступиться за девушку в одиночку против двух амбалов, на всю Тверь штуки три осталось.

— Чё?!

Второй, практически не принимавший участия в беседе, явно недобрый молодец двинулся на храбреца. По той стойке, которую принял юноша, стало понятно, что сейчас ему придется плохо. Нельзя было терять ни секунды!

Орангутанг, назвавший меня мартышкой, слегка повизгивая, опускался на клумбу, схватившись за печень. Слишком большая дистанция не позволяла выбрать наиболее эффективный прием. Выпустив из рук сумочку, чтобы не мешала, я, стоя на носке левой ноги, выполнила растяжку, которой позавидовала бы Алина Кабаева. Оттянутый на себя носок правой позволил нанести удар высоким тонким каблуком со стальной набойкой точно в копчик амбала, нависшего над моим защитником.

Картина закончившегося боя выглядела так: один любитель вечерних знакомств ползал по клумбе, но цветочки не собирал; другой, оглашая окрестности истошным воплем и почему-то припадая на одну ногу, костылял от памятника к дороге, придерживая задницу руками, как будто боялся потерять. Юноша с отвисшей челюстью смотрел на меня, сидящую в шпагате на утоптанной дорожке из кирпичной крошки. Вздернутая вверх резким движением ноги воздушная юбочка зацепилась за маленькую брошку и теперь целомудренно прикрывала декольте, полностью открывая взору гордость гарнитура — бирюзовые, в тон подобранные трусики-танги.

Больше всего беспокоил орущий субъект. Не дай бог, кто-нибудь в милицию позвонит. Здесь от отделения на площади Мира минуту ехать. Затем юбка, никак не желавшая отцепляться от брошки, даже когда я поднялась со шпагата пружинистым прыжком. И, наконец, юноша, который мало чем отличался в этот момент от Афанасия.

Понимание того, что, пока не удастся справиться с юбкой, мой славный рыцарь не расколдуется, позволило выбрать правильный порядок действий. Через несколько секунд молодой человек послушно следовал за мной через небольшой парк,