Читать книгу - "Тайна старой знахарки - Сандра Лессманн"

Когда служанка ушла, к кроватке сына после ужина с супругом и свекром вернулась мать. Заметив, что Иеремия собрался уходить, она стала умолять его остаться до утра.

— Вы уходите, доктор? Но малыш еще в опасности.

— Мадам, он спокойно спит. Так что не тревожьтесь. Просто через равные промежутки времени давайте ему пить отвар из трав. С утра я снова буду у вас, обещаю.

Но, заметив испуг на лице Темперанции, Иеремия уйти не решился.

— Нет, — вырвалось у нее. — Умоляю вас, останьтесь! Я очень, очень боюсь, что с ним что-нибудь случится.

— Прошу вас, мадам, успокойтесь.

Женщина, казалось, не слышала его уговоров. С расширившимися в ужасе глазами она упала перед лекарем на колени, вцепившись в камзол.

— Прошу вас, не дайте ему умереть, — словно безумная умоляла она. — Вы должны, должны его спасти, иначе он и меня убьет…

Тут Темперанция осеклась, поняв, что сказала лишнее, и разрыдалась. Иеремия стоял будто громом пораженный.

— Что вы хотите этим сказать, мадам? Как это он убьет вас? И кто этот «он»?

Он попытался взять ее за руку, но женщина вырвалась. В глазах ее стоял дикий страх.

— Мадам, прошу вас, скажите, кого вы так боитесь?

Женщина затрясла головой, после чего, отвернувшись, бросилась вон из детской. Иеремия почувствовал, как по синие побежали мурашки.

Лишь утром он снова увидел Темперанцию. Минувшим вечером, поразмыслив как следует, Иеремия все же решил остаться. Ночь он провел на стоявшей в углу небольшой кровати, где спать пришлось скрючившись в три погибели. Мальчика больше не рвало, но его продолжал изнурять жидкий, слизистый понос. Иеремия время от времени поил его отваром, и это явно шло малышу на пользу.

— Вот видите, мадам, ему намного лучше, — попытался он подбодрить измученную мать ребенка. — От души надеюсь, что он выздоровеет. Так что позабудьте ваши страхи.

— Простите меня за вчерашнее, — смущенно попросила его Темперанция. — Это все нервы и боязнь за сына. Я ведь уже двоих потеряла. Думаю, вы поймете меня.

— Мне об этом известно, мадам. От души сочувствую вам. Но вчера вы говорили, что опасаетесь за свою жизнь.

Женщина отвернулась.

— Не знаю, к чему я это сказала. Наверное, и вправду была не в себе.

Подойдя к ней вплотную, Иеремия посмотрел ей прямо в глаза.

— Вы можете доверять мне, — понизив голос, произнес он. — Если кто-то вам угрожает, только скажите — постараюсь помочь.

Она выдержала его взгляд. Сейчас ничто в ней не напоминало насмерть перепуганную, близкую к панике женщину — Темперанция вполне владела собой.

— Доктор, прошу вас, забудьте о том, что слышали от меня вчера вечером. Единственное, о чем мы все должны помнить, — это ребенок. Вылечите его.

Покорившись судьбе, Иеремия со вздохом опустился на стул.

— Надеюсь, вы понимаете, что делаете, мадам.

— Кстати, вы выяснили, отчего моему сыну стало так плохо? — решила сменить тему Темперанция.

Иеремия отрицательно покачал головой.

— Увы, пока нет. А сейчас, если вы не против, мне все же хотелось бы пойти домой.

— Но вы ведь снова придете? — с надеждой спросила она.

— Разумеется, и довольно скоро.

Покинув дом на Лиденхолл-стрит, Иеремия углубился в раздумья. Повернув на Грэшиос-стрит и направляясь к Темзе, он попытался восстановить в памяти детали визита в дом Форбсов. У Лондонского моста пастор свернул на Темз-стрит и, пройдя мимо здания гильдии рыботорговцев, у «Старого лебедя» уселся в лодку, направлявшуюся к причалу Блэкфрайер. Вскоре Иеремия уже входил в лечебницу и сразу поднялся к себе в каморку умыться и сменить сорочку. Войдя в кухню за водой, он увидел там Энн. Жена Алена готовила обед.

— Ну как? Подыскали себе жилье? — осведомилась она. В голосе молодой женщины слышалось явное нетерпение.

— Не тревожьтесь, мадам, — саркастическим тоном ответил Иеремия. — Еще пару дней, и меня здесь не будет. Так что извольте потерпеть самую малость. Зато добьетесь своего. Вот только не любви.

Поджав губы, Энн надменно вздернула подбородок. Но Иеремия не доставил ей удовольствия, позволив втянуть себя в перепалку.

Поскольку Алена не было — лекарь отправился к больному, — Иеремия не стал задерживаться и, переодевшись, ушел из дому. Сев в лодку, отправлявшуюся к «Старому лебедю», вернулся в кабачок — следовало поесть, о чем напоминал бурчавший живот. Только после этого он направился к Форбсам.

Едва переступив порог дома, Иеремия понял: что-то стряслось. Сэмюел встретил его чуть не на пороге.

— Наконец-то! — недовольно бросил он. — Как вы могли уйти, видя, что моему сыну стало хуже.

— Но когда я уходил, вашему сыну как раз стало лучше, а не хуже, сэр, — недоумевал Иеремия.

— А сейчас ему опять хуже. Вот уже несколько часов его рвет. И кричит так, что сердце разрывается.

Такой поворот весьма обеспокоил Иеремию. Может быть, некий злоумышленник, воспользовавшись его отсутствием, сумел каким-то образом дать яд ребенку? Но как? Ведь у дверей детской слуга!

Направляясь к мальчику, Иеремия заметил чуть выше на лестнице двух человек. Присмотревшись, он узнал в одном из них Айзека Форбса. Другой мужчина, примерно ровесник главы семейства, неброско одетый, был иезуиту незнаком. Оба о чем-то шептались, незнакомец с озабоченным видом слушал старика Форбса. Тот, положив руку на плечо гостю, вполголоса что-то втолковывал. И в этот момент Иеремии показалось, что в лице старого пуританина проступило что-то человеческое. Поспешно распростившись с гостем, старик Форбс стал спускаться вниз.

— Доктор, что с моим внуком? — взыскательным тоном спросил он.

Перед Иеремией был прежний Айзек Форбс — недоверчивый, агрессивный, высокомерный.

— Почему вы ушли, вместо того чтобы облегчить его страдания? — продолжал глава семейства.

— Как я только что объяснил вашему сыну, сэр, нынешним утром мальчику стало существенно лучше. И я счел возможным ненадолго отлучиться по своим делам.

— Отчего же в таком случае ему вновь стало хуже?

— Пока что не могу сказать ничего определенного, сэр. Ваш слуга должен был внимательно следить, чтобы никто из посторонних не входил в детскую. Так что, вероятно, следует спросить с него.

— Хорошо, спросим, — согласился Айзек Форбс и жестом пригласил Иеремию следовать за ним наверх. У дверей в детскую оба остановились, и старик расспросил слугу, но тот клялся, что никого не видел и никого к мальчику не впускал.

— Ты никуда сегодня утром не отлучался отсюда? — строго допытывался Форбс.

— Нет, сэр.

— Ни на минуту?