Читать книгу - ""Зарубежные детектив 2026-27". Компиляция. Книги 1-11 - Салла Симукка"

Боль. Чернота. Ты все это заслужила. Надежда, что та суббота, незнакомец, нападение были случайностью, рассыпается в прах. У тебя руки в крови. О господи, что я сделала? Что на этот раз?

Поворачиваю налево, в пешеходную зону. Уличный музыкант перебирает струны гитары. У ног блестит мокрый от дождя, скатанный в рулон спальный мешок. В промокшей насквозь кепке несколько желтых монет. «Will You Still Love Me Tomorrow?»[122] Джерри Гоффина и Кэрол Кинг. Я резко останавливаюсь. Папа обожал эту песню. Напевал ее маме, обняв за талию, когда она мыла посуду. Ее руки были по локоть в мыльной пене, пахло ростбифом. Она по-прежнему любила его после того, что он сделал? Я никогда не узнаю, и от этого больно. Нас с музыкантом со всех сторон обтекают покупатели. Они помахивают пакетами и отводят глаза. Я нащупываю кошелек и достаю бумажку в десять фунтов. Нерешительно протягиваю. Не хочется класть в кепку – мгновенно унесет ветер, вместе с моими воспоминаниями и болью. Встречаюсь взглядом с музыкантом. Он поет: «Will you still love me tomorrow?» Наши пальцы соприкасаются, и между нами пробегает… Что? Вопрос? Молчаливое понимание? Машинально отступаю. Вдруг сознаю, что это может быть он, Юэн, человек, который на меня напал. Который думает, что меня знает.

Сара.

Резко разворачиваюсь и кидаюсь в толпу, как будто, слившись с ней, избавлюсь от чувства потерянности и одиночества. Как будто, если долго притворяться, я стану как они. Как будто достаточно всего лишь притвориться. Но ведь я притворялась многие годы. А теперь все разваливается. Точно так же, как разваливаюсь я после почти безнадежной попытки себя склеить.

До автобусной остановки остается минут десять ходу, когда вдруг, сквозь шум и гам, я слышу сзади шаги, кто-то идет со мной нога в ногу… Медленно разворачиваюсь на триста шестьдесят градусов. Вглядываюсь в угольные сумерки. Почему зимой все одеваются в темное? Черные пальто, черные ботинки, черные кроссовки. Легион черных кроссовок. На меня тяжело марширует армия обуви, и я не могу разобрать, кто хороший, кто плохой. Кто меня преследует. Черты прохожих снова меняются. Меня трясет, трясет, трясет, совсем как много лет назад я трясла «Волшебный экран» с алюминиевым порошком внутри. Картинка менялась, превращалась во что-то другое, новое, ни разу не повторяясь. Меня захлестывает паника, по жилам разливается адреналин. Вздрагиваю всем телом. Вокруг – незнакомцы, и все-таки кто-то один – нет.

Сара.

Замираю и жду, пока тротуар под ногами перестанет качаться. «Подожди, ты привыкнешь, и тошнить не будет», – говорил папа всякий раз, когда меня укачивало в машине, но я так и не привыкла. Меня качает, бесконечно подбрасывает вверх-вниз, в лодке с филином и киской; только меда, денег и времени у меня нет.

Понравилось свидание, сука?

Кто-то за мной охотится. Небо обрушивается мне на голову. Тучи высасывают кислород из воздуха. Боль, точно нож, пронзает грудь и отдает в правую руку. Сердечный приступ? Ноги. Поворачиваюсь и смотрю окружающим на ноги. Прямо позади меня – пара черных кроссовок. Они удаляются, но вряд ли это мужчина из кафе – джинсы черные, а не синие. Я становлюсь более наблюдательной, обращаю внимание на мелочи, вспоминаю детали. Только я этого не хочу. Не здесь. Не сейчас. ОТПУСТИТЕ МЕНЯ. Взгляд опять сканирует толпу. Глаза расширяются от ужаса. Черные кроссовки, синие джинсы, вязаная шапка. Стоит неподвижно, совершенно неподвижно. Следит, ждет. Делаю шаг назад и мотаю головой. Нет. Не трогайте меня. Если это он, то он уже тронул. Прочитать выражение его лица я не могу.

Внезапная острая боль в затылке. Нечаянно прикусываю язык. Рот заполняется медно-красной кровью. Сначала думаю, что меня ударили, но оказывается, я налетела на фонарный столб. На мой визг оборачиваются, ощущаю на себе тысячи любопытных глаз. Снова боль в груди. Оглядываюсь. Он исчез. В очереди у банкомата, прислонившись к стене, стоит другой мужчина, в синих джинсах, черных кроссовках, без шапки. Это он? Я схожу с ума, я схожу с ума, я схожу с ума. Тот же человек, но без шапки? Делает шаг в мою сторону. Я ни секунды не мешкаю.

Беги.

Ноги шлепают по лужам. Тонкий свитер отсырел от морозного воздуха и пота. Полы расстегнутого пальто развеваются, изо рта идет пар. Мчусь через парковку. Здесь меньше народа, нет ярких огней витрин и фонарей. Сгущаются сумерки, небо темнеет. Кровь стучит в ушах, но я не смею притормозить. Не рискую оглянуться. Бросаюсь к дороге и замечаю такси; теплый медовый свет от шашечек на крыше означает безопасность. Машу рукой и ступаю на проезжую часть. Сигнал клаксона. Визг тормозов. Не двигаюсь. Не могу. Жду удара. Жду почти с радостью. Слышу урчание мотора. Чувствую теплый воздух, овевающий лодыжки. Машина встала в нескольких сантиметрах от моих ног.

Глава 28

Однажды в детстве, жарким летним днем, я поймал в банку из-под джема бабочку. Сидел, скрестив по-турецки ноги, и глядел, как насекомое в страхе отчаянно бьет нежными крылышками, тычется в стекло, ничего не понимает. Оно знало, что попалось в ловушку, но не представляло почему; тем не менее в отчаянии верило, что из этого кошмара есть выход. Лихорадочные движения становились медленнее и медленнее. В конце концов бабочка сложила крылья, ее дух был сломлен. Вскочив на ноги, я отвинтил крышку, подбежал к фиолетовой буддлее и осторожно пересадил бабочку на цветок. Ждал, кусая губу. Я не хотел ее убивать или даже причинять боль. Просто понаблюдать за реакцией. Когда она расправила крылья и упорхнула в ясное голубое небо, я вздохнул с облегчением. Видишь, я не дурной человек. Нет.

Когда ты сломя голову бежишь по городу, то напоминаешь мне ту бабочку. Ошеломленная, не знающая, что происходит и почему. Только что это ужасно, страшно и на первый