Читать книгу - "Смерть на Кикладах. Сборник детективов №5 - Сергей Изуграфов"

было бы нанять наркомана за дозу, чтобы тот толкнул парня под колеса на трассе или в метро на рельсы где-нибудь в том же Мадриде, или откуда он там, а тут — целая спецоперация! Кто он такой, чтобы так напрягаться? Странно мне это все, Саша. Не вяжется что-то одно с другим. Может быть, вернемся к старой теме? Пробьем со стороны наркоконтроля? Пабло этот в гитаре своей, случайно, наркотики не возил? Задолжал, может, кому?

— Может быть, может быть, — задумчиво отреагировал Смолев, меряя шагами кабинет. — Тем более, что эти «двое из ларца», мне тоже кое-кого напоминают… Давай, конечно, проверим, но, думаю, тут что-то другое… А гитарой я его займусь, есть у меня одна идея, у кого попросить на этот счет экспертное заключение. Еще один нюанс. Мимо ресепшн ни шведки, ни испанец не проходили, — судя по всему, воспользовались выходом через ту калитку, что ведет в переулок. Оно и логично: так ближе к амфитеатру, и не надо делать, хоть и небольшой, но все равно крюк по Апиранто. Странно, что калитка оказалась в это время открыта. Катерина обычно закрывает ее во время вечернего обхода номеров.

— Все чудесатее и чудесатее!.. — мрачно пробурчал генерал. — Сколько существует ключей от калитки?

— Три. Один ключ у меня, второй — у Рыжей, а третий — на ресепшн. Им Катерина пользуется, когда садовник Христос просит ее открыть ему калитку, чтобы не вывозить мусор через главный вход. Рыжая мне с утра доложила, что третьего ключа в ящике на ресепшн нет. Возможно, он был у Катерины на связке, иногда она вешает его на общую связку, когда обходит номера. Рыжая спросила у нее, та сказала, что не помнит. Мучить расспросами не стали, в конце концов, вопрос не срочный, подождет. Есть более интересные моменты.

— Какие?

— Рядом с телом нашли гитару. Именно отблески ее лакированной поверхности, когда включили ночное освещение на Апиранто, и заметил Костас, обходя номера по длинной галерее. Там можно выглянуть и увидеть со второго этажа амфитеатр. Увидел что-то блестящее, позвал Катерину, и они пошли проверить… Так вот, вопрос! Что делал ночью Пабло с гитарой в амфитеатре? Репетировал? Но репетировать он мог бы и у себя в номере. Кстати, номер запирается изнутри прочным засовом, и он гораздо надежнее, чем хлипкий замок на двери… Был бы испанец в номере, репетировал бы себе спокойно, и ничего бы не случилось. Вопрос: почему все-таки Пабло был в амфитеатре? Допустим, он играл на гитаре для кого-то, но Костас, опять же, не слышал музыки.

— Костас? Дело молодое, увлеклись с Катериной, могли и не слышать… К тому же, если у ребят на ресепшн играла своя музыка, то тем более могли не обратить внимания, — шевельнул могучим плечом Манн. — Это не выстрелы. Да и мало ли тут вечером музыки играет. С другой стороны, испанец, может, и начать-то не успел, только собирался…

— Допустим, собирался играть. Но для кого? Тут еще один нюанс: электричество в амфитеатре — и на сцене, и освещение вдоль сидений — включается одним рубильником. На скорую руку делали, не до изысков. Так вот: рубильник был выключен. Конечно, его мог бы выключить и убийца. Но, видишь ли, для этого надо знать, где именно находится рубильник! А он в металлическом ящике, закрытом на замок. Ключ есть только у Рыжей. Замок на месте, ключ тоже, ящик не взломан. Что же получается? Пабло играл в темноте? Кому? Зачем? И как убийца мог попасть в него в темноте? Как можно вообще стрелять в темноте и дважды попасть точно в сердце? Один раз еще можно списать на случайность. Но дважды? Черт знает что!

— Так кому же он играл, твой испанец?

Смолев быстро прошелся еще пару раз вдоль стола и вдруг раздосадовано хлопнул себя по лбу.

— Я идиот, Витя! Это ведь очевидно: он играл в темноте для человека, которому темнота безразлична! Который всю жизнь живет в темноте! Он играл для Анники Викстрем!

— Постой, погоди, — произнес генерал. — Но Аннику Викстрем обнаружили с черепно-мозговой травмой на территории виллы! Ты хочешь сказать, что слепая и притом раненая смогла бы сама потом найти дорогу домой? Как такое возможно? Впрочем, — добавил он, качнув головой, словно опровергая самого себя, — мы не знаем, где ее ударили… Ударить ее могли и на вилле.

— Вот именно, — мрачно согласился Смолев. — Пока мы не знаем. И пока она не придет в себя — не узнаем.

— И кой черт их вообще понес на ночь глядя в этот амфитеатр?

Какое-то время Смолев молчал, напряженно что-то обдумывая. Затем произнес:

— Понимаешь Витя, мне рассказывали в Петербурге, что Паблито преклонялся перед Хоакином Родриго — великим испанским музыкантом и композитором, потерявшим зрение в раннем детстве. Вообще, слепота, видимо, для Пабло была темой очень важной. Отсюда, думаю, и персональный концерт для слепой девушки… Пожалел, видимо, проявил сочувствие. Захотел сделать ей вот такой подарок. Может быть, даже что-то личное… Пока она не придет в себя настолько, чтобы давать свидетельские показания, мы не узнаем, что между ними произошло.

— Вот кого стоило бы тогда охранять в больнице, — пробурчал генерал, прикрыв глаза. — Она пусть и слепая, но не исключено, что может быть важной свидетельницей по делу. Что, если она что-то слышала и сможет тем или иным способом опознать убийцу? Не зря же на нее покушались?

— Она в одной палате с женой Малаволья. Думаю, что сержант Димос присмотрит за ними обеими.

Генерал с сомнением хмыкнул, но ничего не сказал. Смолев понял его и без слов: Манн был невысокого мнения по поводу бдительности подчиненных старшего инспектора, и на то у генерала были свои причины.

— Но есть и еще один момент, — сказал Смолев. — Что бывает, когда кто-то кого-то боготворит настолько, как Паблито боготворил слепого музыканта?

— Он старается быть на него похожим! — кивнул Манн. — Подражание кумиру! Это очень распространенное явление. Думаю, что парень тоже мог играть в темноте, как и… как ты сказал? Родригес? Или Родриго?

— Верно! Хоакин Родриго… Но одно дело сесть и играть в темноте, равняясь на своего кумира, как ты говоришь, а другое — дойти до сцены. Там вокруг амфитеатра стройматериалы, сам помнишь. Они, конечно, сложены аккуратно, но в полной темноте напороться на груду гравия или на сваленные в кучу доски — проще простого! А у него в руке гитара. Кстати, без чехла, что очень странно… — Алекс вдруг замолчал, с сомнением покачал головой и снова задумчиво прошелся пару раз вдоль стола.

— Это может быть важно? — удивился Манн, следя за ним.

— Думаю, да. Гитара ему очень дорога, насколько я понимаю, это очень ценный