Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер"

ковать железо, пока горячо. Мози, веди гостей на кухню. Грейте лазанью и ужинайте.

— Ага, — кивнула Мози и двинулась на кухню, Реймонд Нотвуд — следом, на ходу предложив мне:

— Появятся непонятки, сразу зовите меня.

Патти чуть замешкалась.

— Ты умница! — улыбнулась я девочке. — Если честно, никогда даже не подозревала, что ядовитый плющ цветет.

Патти вспыхнула и побежала за друзьями. Я покачала головой. Заго оказался не единственным беспризорником, которого Мози привела к нам в семью.

Едва избавившись от детей, я подползла на коленях к Лизе.

— Ядовитый стакан? Яд в стакане? Или отрава? В стакане отрава?

— В ста-кане от-рава, — чуть неразборчиво, но очень твердо выговорила Лиза. Ее здоровый глаз ликующе засиял.

— Это связано с Мози? — спросила я, понизив голос до чуть слышного шепота. — Ты кого-то отравила, чтобы украсть Мози?

Лизины губы беззвучно шевелились, я знала: у нее в голове тысяча разных мыслей, но она смогла лишь повторить:

— В ста-кане от-рава!

Я непонимающе покачала головой, и Лиза резко, с раздраженным кулдыканьем выдохнула из себя воздух.

— Нет, нет, я попробую сообразить. Когда убегала из дома, ты куда-то меня вела, так? В место, связанное с отравой и стаканом…

— В ста-кане от-рава, — по-прежнему чуть невнятно повторила Лиза. Теперь у нее были нужные слова, и она хотела объясниться.

— Кого отравили? — чуть иначе спросила я. — Кого отравили из того стакана?

Лизины глаза наполнились слезами, здоровый чуть быстрее. Это слезы радости или отчаяния? Я наконец задала правильный вопрос или, наборот, совсем неправильный? Лиза оторвала здоровую руку от головы Заго, прижала ладонь к своей груди и трижды постучала. Слезы ручейками потекли по ее щекам, одна упала на Заго — он взглянул на Лизу и тоненько, жалобно завыл.

— Тебя? — удивилась я. — Тебя отравили?

Лиза стучала не переставая.

Сразу появилась тысяча новых вопросов. Где, когда, как, при чем здесь Мози, но тут в голове что-то щелкнуло, и кое-что я поняла сама. Стакан, отрава, побеги к Вудленд-стрит. К Вудленд-стрит Мози поворачивала сразу за нашей улицей, когда ходила в школу Кэлвери.

— На проклятой гавайской вечеринке в честь окончания учебного года… Когда у тебя инсульт случился… В Кэлвери… — Моя рука потянулась к инсультной Лизиной и скользнула вверх к пораженной части ее красивого лица. — Хочешь сказать… Неужели тебя там отравили? Намеренно?

По Лизиным щекам струились слезы. Она плачет от радости. Значит, я права.

— В ста-кане от-рава! — сквозь слезы ликовала она. Сейчас эти два слова принадлежали Лизе, вне зависимости от того, отпечатаются они в ее сознании или снова сбегут.

— Кто это сделал? Кто?

Сжав Лизины плечи, я смотрела, как она погружается в глубины своего сознания, разыскивая имя. Моя голова работала в турборежиме, сердце тоже неслось бешеным галопом. Интуиция не обманула меня в тот вечер: на школьном празднике Лиза должна была с кем-то встретиться. Она принарядилась, накрасилась, не сказала, что у нее есть деньги на учебу Мози, а намекнула, что их получит. С мужчинами Лиза всегда играла на грани фола, в основном потому, что играла не с теми. Секс стал для нее средством для достижения цели, и я давно беспокоилась, что она разводит какого-то женатика на деньги.

Вдруг Лиза не просто разводила женатика? Раз они встречались тайком, она могла запросто попросить любовника оплатить учебу Мози. Получается, Лиза скорее шантажировала, чем разводила.

Я читаю триллеры, детективы про настоящие преступления тоже читаю и могу сказать, что именно такой шантаж толкает спокойных, внешне безобидных мужчин на убийство. Женатый человек, столп общества, запросто пожертвовал бы Лизиной жизнью ради собственного спокойствия и благополучия.

— Это Стив Мейсон? — спросила я, поскольку буквально за минуту до инсульта Лиза обвивала его, как свое персональное дерево.

Лиза удивленно на меня посмотрела, издала «нет»-звук и закрыла глаза — то ли подбирала нужное имя, то ли просто устала.

В моей памяти отпечаталась каждая секунда того ужасного вечера. Я помнила, как Лиза уронила стакан, как остатки вёрджин колады обрызгали лодыжки женщины в серебристых сандалиях. Сейчас пенистый коктейль казался куда страшнее и опаснее. Тогда я протиснулась сквозь толпу, подняла стакан и понюхала, решив, что Лиза пила алкоголь. Уловила я лишь кокосово-ананасовый запах, совсем как у масла для загара. Вдруг дикое количество сахара маскировало что-то горькое и небезопасное? Куда потом делся стакан? Я бросила его на землю? Оставила там?

Все, что случилось после Лизиного падения, шок и ужас превратили в расплывчатое пятно. Карета скорой помощи. Больница. Я вышвырнула тот стакан? Бросила на землю?

Я помнила девочек из танцевальной группы поддержки в топах из кокосов поверх бежевого балетного трико. Видимо, Клэр Ричардсон решила, что им лучше казаться калечными, чем шлюхами. Девочки разносили коктейли и печенье с макада-мией, раздавали гостям большие плетеные сумки с распечатками, фруктовыми мини-десертами и купонами на десятипроцентную скидку в «Таргет корпорейшн», ну, чтобы купить рюкзак на следующий год. Я пришла с парадным клатчем, который сунула в ту плетеную сумку. Пока ехали в больницу, я бездумно прижимала ее к груди. А потом? Неужели выбросила сумку, полную купонов и бесплатных десертов? На меня это не похоже.

— Жди меня здесь! — велела я Лизе, что, конечно, бред. Можно подумать, она воспользуется моментом и удерет на танцы.

Мози и ее друзья громко смеялись на кухне, а я пронеслась по коридору, влетела в свою комнату и распахнула дверцу шкафа. В шкафу у меня катастрофический бардак. Парадный клатч мирно пылился на верхней полке, дожидаясь, когда я найду повод его выгулять. Внизу скопились целые горы хлама. Я швыряла на пол коробки из-под обуви и белье, пока моя комната не стала один в один как Лизина.

Дешевая плетеная сумка с гавайской вечеринки лежала в дальнем углу и смялась настолько, что прутья с одной стороны даже разъехались.

Из меня залпом вылетел воздух. Я надеялась, надеялась так сильно, что едва не унизила себя до молитвы, и наконец заглянула в сумку. Стакан я увидела сразу. Вот он помятый, между фруктовым мини-рулетом и брошюрой о программе «Скакалка для здорового сердца».

Как любительница детективов я знала, что стакан трогать нельзя. В сумке валялся карандаш с рекламой автоцентра Нотвуда, им я и подцепила мятый край стакана.

Выудив стакан из сумки, я подняла его повыше и на самом дне, прямо по внутреннему шву, разглядела колечко белого порошка. Колени задрожали, и я опустилась на кровать.

Надежда и клокочущий гнев разрывали меня на части. Надежда — потому что последствия отравления проще вылечить; гнев — потому что какой-то ублюдок хотел убить мою