Читать книгу - "Презумпция виновности. Часть 2. Свой среди чужих, чужой среди своих - Макс Ганин"

лагерной одежде, но и пейзажи из окон барака, портреты осужденных. В объектив его камеры попал и Пудальцов. Это не осталось незамеченным в Москве, где спецслужбы внимательно отслеживают подобный контент. Мельникова моментально вычислили и направили в Тамбовское управление ФСИН с предписанием разобраться с этим чрезвычайным происшествием: виновных наказать, в дальнейшем подобное не допускать.

За этот проступок руководство ИК получило строгий выговор. После выхода из-под ареста Мельника, конечно же, хотели перевести на черную сторону, чтобы там с ним разобрались блатные. Однако отправили в тринадцатый из-за неприемлемой статьи и реально непристойного деяния: он в свои четырнадцать лет позволил себе трахнуть своего младшего брата, за что и получил семь лет, из которых четыре провел на малолетке. В обиженку за свое преступление он не попал только потому, что в совершенстве владел карате и мог запросто постоять за себя даже против кучки недоброжелателей. Он так лихо махал ногами и бил голыми руками по стенам во время тренировок, что вызывал страх и уважение соотрядников. За такие боевые качества его с удовольствием использовали завхозы в качестве устрашающей силы и боевой единицы при серьезных разборках в бараке.

На следующий день после ареста Мельникова Измаилов вызвал Гришу на вахту прямо с рабочего места. Тополев, конечно, подумал, что от него тоже потребуют сдать телефон. Но Ильяс Наильевич молча достал из шкафа свою форменную теплую куртку и попросил перешить молнию. Григорий, вернувшись с пакетом на швейку, передал Алику просьбу старшего оперативника и расположился рядом с ним, наблюдая за работой мастера. Через час верхняя одежда была в полном порядке. Гриша отнес ее обратно Измаилову. Тот молча повесил ее в шкаф, даже не взглянув на результаты трудов.

— Если опять накосячили, тебя и Кибу закрою на пять суток в ШИЗО! — сказал опер вместо «спасибо».

Бывший Гришин соэтапник Вася после разгрома носочного цеха устроился на швейку. А когда Тополева назначили замом бугра, стал снова лезть в друзья. На днях он рассказал, что у них в тринадцатом отряде уже месяц закрыта спальная комната с шести утра до десяти вечера. Таким способом завхоз Кирюша борется с контингентом, наказывая их за провинности.

— А недавно и телевизор убрал в каптерку! — жаловался Василий. — В общем, мы все в шоке.

— А как ты хотел? Это тебе не на черной стороне! — шутливо прокомментировал Григорий.

— Там тоже не сахар. Вчера в седьмом отряде ночью стенка на стенку сошлись кавказцы со славянами. В результате семь ножевых, из них два тяжелых.

— Да? А я ничего об этом не слышал… — сказал Гриша.

— Этот инцидент мусора под большим секретом держат. После ЧП с вашим Мельником им еще этого не хватало! После такого разгонят нафиг с волчьим билетом.

— Мне тут Переверзев рассказал вчера, что Гугл с нашим Артемом пошли работать на кроликов и куриц. Слышал?

— Конечно! Я уже был у них в гостях. Этот цех находится за зданием школы и ПТУ. Им на прошлой неделе привезли сотню кроликов и тысячу куриц-несушек. Скоро еще две тысячи привезут, так как клеток у них на три тысячи. Будут у нас скоро свои яйца на зоне! А Тема ими банчить[52]будет, — сказал Василий и рассмеялся.

— А помет куриный и кроличий кто убирать будет? Неужели тоже они? — так же шутя и улыбаясь, спросил Тополев.

— Нет! Они на эту работу двух обиженных себе взяли. Говно — это их тема. Гугл и Тема расписали между собой обязанности: первый кормит живность, а второй собирает яйца.

— И почем десяток?

— Еще не определились. Боятся продешевить.

Сергей Николаев свое погоняло Гугл заработал не просто так. Он писал ходатайства, жалобы и прошения всей черной стороне. Если на красной за юридическими вопросами старались обращаться к Грише, как самому юридически подкованному и не берущему за свою работу вознаграждения, то среди блатных и бандерлогов Николаев был вне конкуренции. Но брал за свои услуги не меньше тысячи рублей или блока сигарет. Он как-то подсчитал, что за время его практики с помощью его ходатайств люди скинули себе в целом более десяти лет — у него было от трех до пяти процентов положительных решений. Больше всего он гордился тем фактом, что из двадцати пяти судебных заседаний в президиуме Тамбовского областного суда за этот год шестнадцать были по его ходатайствам и жалобам. Говорил, что создает большую конкуренцию местным адвокатам и юридическим компашкам.

Зэку из восьмого отряда Гридневу удалось через суд изменить режим исправительного учреждения с общего на колонию-поселение. У него была непроходная в ИК-3 для УДО статья 264 УК РФ: причинение смерти по неосторожности в автомобильной аварии. Поэтому сократить свой срок пребывания в неволе в размере четырех лет он мог, только переехав в КП. В конце ноября его отправили этапом в Пензу. На прощание он пообещал оттуда позвонить и рассказать о тамошней положухе и возможностях по УДО. Это было первое положительное решение местного суда по перережиму в этом году: многие обрадовались и также засобирались по новому маршруту. Грише после рассказа Володи Довиченко об ужасах в КП Коми Пенза тоже пока казалась чем-то таинственным и чуждым.

***

15 декабря 2015 года в ИК-3 этапом из Бутырки привезли Нугзара Шарашидзе, он же Челентано. По лагерю тут же пронесся слух о приезде страшного и авторитетного бродяги, который быстро наведет порядок в этой зоне-калоше. Новость встретила Гришу вечером в конце рабочего дня по дороге со швейки на вахту.

— Ты слышал про бродягу, которого этапом привезли сегодня в лагерь? — спросил Григория Вася, подбежавший к нему с вытаращенными глазами.

— Нет, не слышал еще: Переверзева еще не видел, — пошутил в ответ Тополев. — А что за бродяга?

— Грузин какой-то. Погоняло Челентано! — восторженно ответил Василий.

— Да ладно! — почти выкрикнул Гриша. — А его случайно не Нугзаром Шарашидзе зовут?

— Не знаю… — задумавшись и слегка опешив, сказал Вася.

— Ну, из Бутырки этап-то? — уточнил Григорий.

— Вроде да.

— Если так, то круто! Это мой семейник по ноль-восьмой хате. Рад буду увидеть его!

— Не получится! — утвердительно отрезал Вася. — Его сразу же из автозака в ШИЗО определили. Боятся на зону спускать.

— Почему? — удивленно и даже как-то с сожалением спросил Гриша.

— Потому что он то ли вор в законе, то ли бродяга — не поймешь, в общем. Авторитетный товарищ!

— Никакой он не вор и не бродяга! — со знанием дела заявил Тополев. — Старый и больной грузин. Ему на кичу нельзя: он там кони двинет.

— Ну, не знаю… Ментам виднее, — сказал Вася и убежал вперед к проходной на проверку.

По неписаным правилам передвижения осужденных с промышленной зоны все заключенные становились поотрядно с первого по тринадцатый и, услышав свою фамилию, проходили на