Читать книгу - "Роковой выстрел - Марина Серова"

Я не договорила, потому что Владислав, даже не дослушав фразу, тут же меня перебил:

— Нет, повторяю еще раз: отец не мог решиться на такое ни при каких условиях! Я готов повторять это хоть тысячу, хоть миллион раз!

— Ну столько повторять не нужно, я уже это поняла, Влад, — ответила я.

— Знаешь, Таня, мой отец был настоящим страстным коллекционером, — продолжил Новоявленский после минутной паузы. — У него была невероятная коллекция старинного оружия. Он сам восстанавливал каждую деталь, и это было не просто хобби — это была его жизнь. Я помню, как в детстве отец сажал меня к себе на колени и рассказывал о русском оружии. А я сидел с широко открытыми глазами и впитывал каждое его слово. Отец рассказывал о пистолетах, револьверах, мушкетах. Каждый экземпляр его коллекции имел свою историю. Отец мог часами рассказывать о том, как то или иное оружие использовалось в бою, рассказывал о его конструкции и о том, как он его восстановил. Отец показывал мне каждую деталь и объяснял ее назначение. А потом мы вместе чистили и полировали оружие, и отец объяснял мне, почему это так важно. В нашем доме был кабинет отца, и в нем стоял большой шкаф с прозрачными стеклами. А на полках было выставлено множество образцов старинного оружия. Я всегда восхищался тем, как отцу удавалось сочетать красоту оружия и его историю. Каждый раз, когда я заходил в кабинет отца и смотрел на шкаф с оружием, я чувствовал, что попадаю в совершенно другой мир. Стены, обшитые темными дубовыми панелями, мягкий, приглушенный свет, который падал на блестящие металлические поверхности оружия, и запах старого дерева, смешанный с маслом для ухода за оружием… Я с восторгом разглядывал каждую деталь, а отец в это время рассказывал увлекательные истории о русском оружии, он знал их великое множество…

Владислав немного помолчал, а потом продолжил:

— Отец всегда говорил, что оружие — это не просто предмет, а часть истории. Он учил меня уважать его и понимать, что за каждым экземпляром стоит жизнь и судьба человека. Я помню, как он говорил: «Каждый выстрел — это не просто звук. Это история, которую нужно помнить». Мы ведь вместе с ним искали редкие образцы на аукционах и в антикварных магазинах. Теперь, когда отца нет, я понимаю, как много он вложил в свою коллекцию. Это не просто оружие, это часть его души.

— Влад, а что, если кто-то позарился на коллекцию оружия твоего отца? — высказала я предположение. — Оружие все на месте? Может быть, не хватает каких-то экземпляров?

— Таня, мне ничего об этом неизвестно, — тихо проговорил Владислав.

— Но ты ведь знаешь, какое оружие было в коллекции, не так ли? — продолжала спрашивать я.

— Да, конечно, — кивнул Новоявленский.

— Значит, ты можешь проверить, все ли на месте, или чего-то не хватает? Так? — уточнила я.

— Ну, в принципе, да, конечно, могу, — сказал Владислав и тут же поинтересовался: — Но что ты этим хочешь сказать? Что отца убили из-за его коллекции?

— Нельзя исключать и такой вариант, — обтекаемо ответила я.

На самом деле я не делала никаких далеко идущих выводов, да их еще и нельзя было сделать при всем желании. Ведь я не имела представления ни о месте, где нашли мертвого Владимира Григорьевича Новоявленского, ни о других обстоятельствах, которые предшествовали этой трагедии.

— Влад, скажи, а у Владимира Григорьевича имеется только загородный дом? Или есть еще и городская квартира? — спросила я.

— На самом деле у отца было две квартиры в городе, возможно, они и остались. Но загородный дом он купил давно, в нем прошло мое детство и частично юность. И знаешь, Таня, именно загородный дом стал важной частью моей жизни и воспоминаний о семье. Отец построил этот дом с нуля. Он пригласил толкового архитектора, который спроектировал все по задумке отца. Место для строительства было выбрано очень живописное, у меня оно всегда ассоциировалось с отдыхом и возможностью сбежать от городской суеты. А еще — с безопасностью и защитой. В этом доме я провел много счастливых часов с отцом. И еще: этот дом стал для меня символом успеха и достижений отца, я всегда гордился, что отец смог создать такое место, где я чувствовал связь с родными людьми. Кроме того, у нас сложился особый ритуал, который стал важной частью семейной традиции. Каждую пятницу после долгой рабочей недели наша семья собиралась в гостиной, где находился большой камин. Мы с отцом вместе разжигали огонь, выбирая дрова из запасов, которые заранее готовили. Отец всегда объяснял, как правильно разжигать огонь, делился секретами, как лучше это сделать. Когда огонь разгорался, в комнате начинали потрескивать дрова и становилось тепло и уютно. Мы с отцом садились на мягкий диван, а мама приносила горячий шоколад и домашнюю выпечку. Это было счастливое время, когда мы могли расслабиться и забыть о повседневных заботах. Я рассказывал отцу о своих школьных делах, о переживаниях и мечтах. Отец задавал вопросы и делился советами. Потом мы с отцом играли в шахматы. Я помню, как мы сидели за столом, обсуждая стратегии и делая ходы. Если погода позволяла, то мы играли в футбол или гуляли по окрестностям. Даже когда я вырос и уехал, воспоминания о таких вечерах согревали мне душу.

— Влад, а ты был единственным ребенком в семье? Или у тебя есть братья и сестры? — спросила я. — Просто в твоем рассказе фигурируют только ты, мама и отец.

— У меня нет ни брата, ни сестры. Но есть тетя Виктория, это старшая сестра отца, и дядя Валериан, его младший брат. Иногда и они присоединялись к нам по пятницам. Это уже был расширенный вариант «семейного вечера у камина». Правда, тогда и сама атмосфера этого ритуала становилась немного иной.

Владислав помолчал несколько минут, а потом сказал:

— Таня, я вполне отдаю себе отчет в том, что, возможно, по горячим следам провести расследование уже не удастся, но… я очень рассчитываю на тебя. Рассчитываю на то, что ты сумеешь найти убийцу моего отца.

— Влад, мы уже составили договор на расследование. — Я выразительно посмотрела на Новоявленского.

— Да, да, конечно, — пробормотал Владислав. — Извини, я нисколько не сомневаюсь в твоей компетентности, пойми меня правильно. Просто я очень волнуюсь. И еще я очень зол на того, кто лишил меня самого дорогого человека.

— Влад, злость — плохой советчик, — заметила я и спросила: — Ты лучше скажи, каким образом ты собираешься ввести меня в свою семью? Ты сказал, что представишь меня как