Читать книгу - "Тайна дома в деревне - Диана Виноградова"

Варвара прикрыла глазки, слушая певучий голос Алекс, и Артур Робертович, тихо заглянув в комнатку к дочке, улыбнулся, чувствуя огромную благодарность и теплоту их нежданной и такой чудесной гостье. Доктор так же тихо прикрыл дверь, не желая мешать и прерывать сказку, тем более, что Варвара почти уснула – в синих глазах светилась только лукавая искорка детского любопытства:

– А что же было дальше с этим сапожником?

Александра улыбнулась девочке в ответ, мягко поправляя золотистый локон, и продолжала, в то время как в окна стучал дождь, делая их вечер еще более уютным:

– Он и его жена узнали, что им помогают маленькие гномы… Это стало поразительным открытием, и жена предложила сделать подарок их помощникам – им сшили одежду, а сапожник сделал крохотные башмачки. Следующей ночью гномы увидели подарки и очень обрадовались. Смеясь, они оделись, а потом принялись плясать на столе. Они пели песенку о том, как тепло и хорошо они одеты и как здорово, что можно немножко отдохнуть от работы. А потом задули свечу и выскочили в окно. Больше они не приходили. Но сапожник не горевал: он кое-чему научился, наблюдая за гномами, и мог уже и сам шить башмаки лучше, чем любой мастер в мире.

– А почему гномы больше не приходили? – спросила Варвара, и по голосу было ясно, что девочка из последних сил борется со сном, и Алекс мягко коснулась ее щечки:

– Я думаю, они убедились в том, что у тех, кому они помогали, оказалось доброе сердце. Их целью было помочь в трудную минуту – в этом и есть главный смысл такого поступка. Жаль, что люди так часто об этом забывают, и когда им помогают, потому что они оказались в трудной ситуации, они ждут, что это будет продолжаться и в следующую ночь, и дальше, и дальше…

Варвара слушала Александру со всем вниманием умного ребенка, и девушка поправила ее подушку, поднимаясь:

– Спи, милая. Возможно, позже, когда ты подрастешь, эта история тебе пригодится…

– А ты встречала таких гномов? – не удержалась с вопросом девочка и слегка потупилась, запоздало вспомнив, что папа просил ее обращаться к взрослым на «вы»: – То есть, я хотела сказать…

Но Алекс не обиделась, лишь тихо рассмеялась:

– Нет, Варя. Понимаешь, все реже можно встретить тех, кто будет готов на искреннюю помощь. Но тебе пора спать. Доброй ночи, – и девушка, вновь мягко улыбнувшись, погасила свет и вышла, тихо прикрыв дверь комнаты девочки.

Глава 2

Разобраться, кто кому чего должен и при чем тут комбайн, Александру Константиновичу удалось только к самой ночи, так что и возвращаться пришлось в дождь. Сопровождая злоумышленника, чья попытка обворовать государство не увенчалась успехом из-за бдительных и завистливых товарищей, Франц думал вовсе не о преступлениях и наказаниях. Перед глазами начальника отделения полиции Михайловки и окрестностей стояло лицо Александры – удивленное и весьма озадаченное, и в то же время такое выразительное, особенное. Александр еще раз помянул незлым тихим словом этого тракториста и повернулся к Степану:

– Вези его в наш сарай и запри до утра, а я приеду чуть позже, – сказал он. – И смотри мне не напутай опять чего-нибудь.

Степан только кивнул: за годы работы с Александром Константиновичем он понял, что в некоторые моменты лучше совсем не возражать, тронул поводья и отправился в отделение. Франц же проехал до конца деревни, еще раз полюбовался на дом и отметил себе, что заглохшую машину надо бы поскорее починить.

Заснуть Александру Константиновичу удалось не сразу. Он взял книгу, но читать не получилось – строчки были вроде знакомыми, но совершенно лишены интереса. Лежать тоже не хотелось, хотелось встать и скорее начать что-то делать. Еще днем, когда они со Степаном искали угнанный комбайн, до него долетели горячие новости: в доме доктора Миллера появилась красивая гостья. Дальше для собственного спокойствия Александр вслушиваться не стал, лишь особенно придрался к действиям Степана, который хоть и немного удивленно покачал головой, но ничего не сказал. А Франц перекусил наспех тем, что осталось от завтрака, выпил вечернего молока и полночи что-то писал, а на утро позвал самых толковых ребят из строительной бригады.

– Александр Константинович, так себе это затея, этот дом не починить, – сказал старший из них, но Франц только стукнул ладонью по столу:

– Значит, развалите этот домишко и постройте новый, – упрямо сказал он. – Поехали на место, там все решим. Не бесплатно и не за бутылку, – уточнил он, и строители переглянулись.

Утром Алекс проснулась рано, решив не злоупотреблять радушием доктора Миллера и его прелестной дочки. Ночной дождь и ветер прошли и принесли с собой необычайно приятную свежесть. Выйдя во двор, Александра подумала, что телефон есть в администрации деревни и с ремонтом машины ей там помогут, а потом она вернется в город.

– Уже уходите? – спросил Миллер. заметив, что Алекс встала, и налил ей чашку чая, приглашая позавтракать вместе с ним.

– Я благодарю вас за гостеприимство, – улыбнулась девушка. – Но мне надо выбираться отсюда: починить машину, подумать, как теперь быть с этими графскими развалинами… Спасибо вам, доктор, у вас чудесный дом и замечательная дочка, но мне пора.

Миллер понимающе кивнул и вызвался подвезти Алекс до бывшего сельсовета – ему самому нужно было навестить больного поблизости. Но едва только они вышли на улицу, как внимание обоих привлекла странная процессия: три грузовые машины везли дерево и кирпичи куда-то в сторону окраины, свернув именно в том переулке, где был участок Алекс. Миллер и девушка переглянулись, и доктор повернул лошадку туда, желая узнать, что все это значит.

– Что здесь происходит? – раздался строгий голос девушки, и от ее стремительного приближения все деревенские рабочие подняли головы, неловко переводя взгляд с Александра Константиновича на результат своих стараний, а именно на кучу деревянных обломков, оставшихся после того, как старый дом рухнул.

Предчувствуя непростое объяснение, Франц медленно повернулся, пытаясь угадать, насколько сильно его самодеятельность разозлила гостью – пока сделать это было непросто.

– Мы пожелали помочь вам, Александра, – мужчина отвечал крайне учтиво и спокойно – за годы своей службы он вполне овладел искусством сдержанности со всеми. Ну,