Читать книгу - "Любовницы по наследству - Вячеслав Школьный"

— Вообще-то, объяснить могу, — ответил я. — Только, если можно, не буду. Во всяком случае, не сейчас. Пройдет некоторое время, и ты обязательно все узнаешь. Не обижайся, просто моё дело чересчур уж конфиденциальное. Я не хочу, чтобы человеку, если он окажется ни в чём ни перед кем не виновен, был принесён вред.

— Ты думаешь, я смогу его принести?

— Не я так думаю, а так ведь оно есть на самом деле. Работа у тебя такая, уж извини за прямолинейность.

— В принципе, ты прав, — без малейшей капли обиды задумчиво сказал Жора. — Сам себя за это не люблю иногда. Но что поделать, — хлеб журналиста не каждому по вкусу. Если вдруг что раскопаю, — то спасения не будет никому. Распеку по полной программе, не взирая на личности. А вообще-то формулировка «ни в чём ни перед кем не виновен» к политикам нашим подходит меньше всего. У каждого из них рыльце в пушку, так что жалеть их особо не стоит. Да что тебе объяснять, небось, знаешь насчет этих дел куда больше, чем я.

— Толком мне ещё, Жора, ничего не известно, — с некоторым смешком в голосе заявил я, — потому и приходится скрывать от тебя кое-какую информацию. Но обещаю, как только проясниться в моей затее что-то конкретное, — ты об этом узнаешь первым.

— Не сомневаюсь, — тактично заметил Жора. — Думаешь, будь оно иначе, я бы тебе помог? Черта с два! Потому и иду навстречу, что уверен в твоей порядочности и честности. Только один единственный совет, — слишком уж там не зарывайся. С этими людьми играть довольно опасно. Правила у них слишком уж жесткие, — можно сильно пострадать, если не думать о своей безопасности.

— Постараюсь быть бдительным. — Я сгрёб бумаги со стола и, аккуратно сложив их, сунул себе за пазуху. — Конечно, лучше всего было бы, чтобы я ошибался, и никакой сенсации ты от меня не получил.

— Скорее всего, оно так и будет, — не глядя в мою сторону, уверенно произнёс Жора. — Чайку с нами попьёшь?

— Нет, спасибо, сейчас как-то неохота. Лучше пойду домой.

Распивать чаи в одной компанией с его супругой у меня никогда не было большого желания. Одного ее зловещего взгляда из дверей комнаты оказалось достаточно для того, чтобы я почувствовал себя здесь нежеланным гостем.

— Вот так всегда, встретишься с другом, и, кроме как о делах, больше с ним и поговорить не о чем, — несколько разочаровано сказал Жора.

— Как-нибудь в следующий раз, — подзадорил его я. — Придём вместе с Татьяной и коньячком, пообщаемся вечером.

— От тебя дождёшься! Уже, почитай, полгода коньяками поишь, никак напиться не получается!

— Ну, если сказал, приду, значит приду, — убеждённо произнёс я и, сделав виноватое выражение лица, добавил гнусавым голосом из известного кинофильма:- Честное благородное слово.

Жора провёл меня до самой двери и протянул руку на прощание. Я крепко её пожал и уже с лестницы громко крикнул:

— До свидания, Надя!

Ответа из глубины квартиры не последовало, из чего следовало, что женщина наверняка была увлечена чем-то более серьёзным, чем внимание к моей отвратительной персоне…

Добравшись на метро домой, я спешно разделся, на скорую руку сварил себе кофе и лихорадочно разложил в кухне на столе принесённые от Жоры бумаги. К сожалению, прочитать не удалось ни единой строки.

Неожиданный звонок в дверь застал меня, если можно так сказать, врасплох. Если это Татьяна пришла мириться, в чем я, естественно, очень сомневался, то визит её был как нельзя не кстати. Будь за дверью она или кто-то иной, — видеть этого человека мне в равной степени не хотелось. В душе появилось желание на несколько минут затаить дыхание и дождаться, когда посетитель еще дважды или трижды позвонит, поймет, что никого дома нет, и, не солоно хлебавши, уберётся восвояси. Мои глаза несколько растерянно блуждали по стенам и потолку, будто бы выискивая там след от замурованного клада.

В дверь позвонили повторно, причём звонок звучал так настойчиво, что мне пришлось трепетно дёрнуться и неуклюже перекинуть табуретку. Грохот наверняка был услышан по ту сторону двери. Ещё раз оглянувшись по сторонам, я наспех сложил бумаги в одну стопку, набросил на них висевшее на спинке стула кухонное полотенце и галопом помчался в прихожую открывать.

На пороге собственной персоной стоял ни кто иной, как капитан Виктор Иванович Харченко. Как обычно, он был без головного убора, одетый в неизменное кожаное пальто и закутанный в длинный шерстяной шарф.

— Здравствуйте, Андрей Николаевич, — любезно поприветствовал меня он несколько охрипшим голосом.

— Доброе утро. — Ничуть не скрывая своего удивления, я отошёл в сторону и жестом пригласил его в квартиру. — Давненько что-то мы с вами не виделись. Уже как-то и соскучиться успел.

— Опять иронизируете. Ну, что ж, валяйте, — это даже в некоторой степени интересно. — Харченко дружелюбно улыбнулся и, слегка закашлявшись, снял со своей шеи шарф. — Что-то простуда-злодейка одолела, просто спасу от неё нет.

— Это, наверное, от того, что вы простоволосым ходите. Неужели десять гривен на кепку из зарплаты тяжело выделить?

— Вполне возможно, — согласно кивнул капитан, вешая пальто. — Да и кепка у меня в наличии имеется, только вот никак не могу себя заставить ее на себя одеть. Жена ругается, а я всё равно её на заднем сидении в машине всегда оставляю. Привычка, знаете ли.

— Непослушный вы муж, — издевательски констатировал я.

— Если разобраться, то по большому счету все мы непослушны, Андрей Николаевич, а вы, так особенно.

— Ну почему же? Я то как раз слушаю добрые советы умных людей, — всегда хожу по улице в головном уборе.

Харченко усмехнулся и без приглашения прошёл на кухню.

— Не угостите ли вы меня горячим чаем, Андрей Николаевич? — бесцеремонно попросил он.

— Могу предложить кофе, если не возражаете?

— Ради бога, кофе даже лучше.

Я ловко разлил по маленьким узорчатым чашкам крепко заваренную тёмную жидкость. Харченко присел за стол, пододвинул один из приборов к себе и принялся старательно греть об него свои замерзшие ладони.

— Какими судьбами объявились в наших краях, товарищ капитан? — несколько обнаглевшим тоном спросил я.

— Знаете ли, удивительное стечение обстоятельств получилось. Проезжал случайно мимо вашего дома, гляжу, — вы быстро двигаетесь от станции метрополитена к своему дому, озабоченный такой, весь в делах, ни на что вокруг никакого внимания не обращаете. Дай, думаю, зайду в гости, узнаю, может, чем помочь человеку нужно. Заодно и кофейку выпью, если предложат.

— Спасибо за заботу, но должен вас разочаровать, — помощи от вас пока что никакой не требуется. А то, что я быстро шёл, так это я всегда так хожу. Ездил, знаете ли, к другу, договаривался о нашей будущей встрече в узком семейном кругу, если вас это интересует. Он у меня известный журналист, — его, кроме как утром в выходной, дома поймать никогда невозможно.