Читать книгу - "У фортуны женское лицо - Валентина Демьянова"

так думаешь, – пробормотал Армен и требовательно поинтересовался: – А почему твоя прабабка не взяла ценности с собой?

– Время было неспокойное, на дорогах грабили дезертиры, – пояснила я. – И потом, она твердо уверовала, что беспорядки скоро кончатся и они вернутся. Она ошибалась. Назад они не вернулись.

– Не повезло, – рассеянно пробормотал Армен и задал вопрос, которого я боялась: – И где все спрятано?

Отвечала я, осторожно подбирая слова:

– Неизвестно. Прабабка одна прятала.

– Там было слишком много ценностей, чтобы доверить эту тайну другим, – цинично усмехнулся Армен. – Может, еще что вспомнишь? Конкретное?

Понимая, что от моего ответа зависит, уйду я живой или нет, я с задумчивым видом выдала:

– Вроде все спрятано где-то рядом с домом. Бабушка всегда повторяла: «Если даже дом сгорел, клад все равно цел. Maman говорила, он не в доме», – продолжала блефовать я.

– Ну что ж! Очень занимательная история, а ты не хотела нам ее рассказывать! – Армен улыбнулся. Его настроение заметно улучшилось, и даже в улыбке появилось что-то человеческое, но длилось это мгновение. Улыбка исчезла, и он опять стал серьезен. – Если ты так много знаешь, просто несправедливо оставлять тебя в стороне. Поэтому вы с Суреном, моим племянником, – он небрежно кивнул на молодца за спиной, – поедете в Ольговку и займетесь поисками.

– А если не поеду?

Спросила спокойно, хотя внутри все клокотало от злости. Это ж надо так вляпаться!

Вопрос Армена не удивил. Он ждал чего-то подобного, поэтому с готовностью сообщил:

– А не поедешь, случится несчастье. Например, тебе обольют лицо кислотой. – Сказал и замолчал, давая мне время обдумать его слова. Когда же понял, что отвечать я не намерена, сокрушенно покачал головой: – Ладно, поговорим по-другому! У тебя есть дед! Будет печально, если с ним что-то случится, да?

Это был удар ниже пояса. Он это отлично знал и наслаждался своей маленькой победой. А я поняла: нужно соглашаться.

– Хорошо, – пробормотала я, отводя глаза, чтобы не видеть его насмешливую физиономию.

– Чудненько. Я и не сомневался, что мы договоримся.

Глазки под припухшими веками весело блеснули, но давать волю чувствам было не в его правилах, и он тут же перешел на деловой тон:

– Завтра утром за тобой заедет Сурен. – Он кивнул на парня. – Рекомендую не делать глупостей.

И перестал обращать на меня внимание, а я встала и молча проследовала к двери. Прощаться посчитала лишним.

Я брела к машине и кляла себя последними словами. Дура! Мало мне неприятностей, так я еще связалась с рецидивистами! Теперь уже не вывернуться! Ехать придется, и ничего хорошего это мне не сулит! Вряд ли мы что-либо найдем, и крайней окажусь я. А если вдруг случится чудо и тайник отыщется, мне все равно не жить: Армену свидетели не нужны!

Домой вернулась еле живая от переживаний и усталости. Скинув туфли, босыми ногами прошлепала в комнату и сразу взялась за телефон. Первым делом испортила настроение начальнику, сообщив, что ухожу в отпуск. Потом набрала номер Антона. Трубку поднял Димка.

– Ты откуда звонишь? – злым голосом осведомился он.

– Из дома.

– Мило! Я ее у конторы сторожил, а она домой улизнула! Неужели трудно позвонить, чтобы я не приезжал?

Можно было попробовать поспорить, но я не стала связываться. Слишком устала. Вместо этого попросила:

– Дим, не ори. С работы я уехала днем. Позвонить забыла, прости.

Извинение вышло куцым и Димку не смягчило.

– Теперь чего надо? – хмуро осведомился он.

– С Антоном хочу поговорить. Дома?

– В мастерской, но подойти не сможет. С Анной уже битый час торгуется.

Дожидаться, пока Антон закончит с делами, ни сил, ни времени не было.

– Тут вот какое дело, – неуверенно начала я, прикидывая, как бы поаккуратнее все изложить. – Завтра рано утром я уеду. В командировку. У меня огромная просьба: заглядывайте к деду в больницу. И если со мной что случится, не оставляйте его.

– А что может случиться в командировке? – недоуменно спросил Димка. – Или ты в «горячую точку» отправляешься?

– Можно сказать и так!

– Надо же... Первый раз слышу, чтобы из коммерческих структур туда посылали.

– Так получилось!

– А отказаться нельзя?

– Нет!

– Тогда конечно! – понятливо поддакнул Димка и пообещал: – Не волнуйся, все сделаем!

Слушая гудки в трубке, я огорченно подумала, что он мог бы проявить и больше интереса. Неужели не почувствовал, что со мной что-то неладно? А может, почувствовал, но ему до этого нет дела? На душе стало тоскливо, но я не могла позволить себе раскисать. Впереди полно дел!

Для начала нужно найти сумку. Делом это оказалось не простым: шкаф, где она хранилась, был забит под завязку. Когда сумка наконец обнаружилась, я отшвырнула ее в сторону и предприняла попытку вернуть остальное барахло на место. Мне это почти удалось, но тут в дверь позвонили. Я кинулась открывать, и никем не поддерживаемая груда снова рухнула на пол. Яростно чертыхаясь, я распахнула дверь:

– Ну кто там еще?!

На площадке стояла Анна и с тихим изумлением взирала на мою красную от злости физиономию.

– Я не вовремя?

Сообразив, что похожа на чучело, я смущенно пригладила рукой растрепанные волосы:

– Все в порядке. Старые вещи пытаюсь разобрать.

– Димка сказал, вы уезжаете.

– Да, в командировку.

– Все нормально?

На глаза сами собой навернулись слезы. Моргнув, чтобы их прогнать, я прошептала:

– Абсолютно.

– Неправда! – убежденно сказала Анна и шагнула вперед. Закрыв за собой дверь, она приказала: – Рассказывайте!

Я понимала, ничем она мне помочь не может, но так хотелось облегчить душу!

– Я сегодня навещала одну... знакомую. Она обещала помочь. Сделать так, чтобы дружки Калины нам больше не докучали. – Понимая, что буду мямлить до бесконечности, я набрала в легкие воздуха и выпалила: – Я их заказала!

Высказавшись, я почувствовала облегчение, а Анна ошарашенно переспросила:

– Что сделали?

– Заказала!

– С ума сошли? Это может против вас же и обернуться.

– Уже.

Анна схватила меня за руку и требовательно встряхнула:

– Что произошло?

Сообщив самое неприятное, с остальным таиться не имело смысла, и я выложила все. От встречи с Арменом до приказа ехать в Ольговку. Анна слушала меня и мрачнела. Когда я наконец замолчала, она спросила: