Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер"

разве что во время переклички, и не удостаивал даже пренебрежительным взглядом, которым потчевал плоскогрудых. А сейчас он — о чудо! — улыбался и сверкал белоснежными зубами.

— Я… э-э-э… у меня сейчас не безопасная жизнедеятельность, — неизвестно зачем пролепетала я, ведь тренер Ричардсон прекрасно знал, кто ходит на его предмет. Мимо меня в класс уже проталкивались другие ученики.

— Я хотел спросить, как дела у твоей мамы.

Интересно. Прежде вопросы он мне не задавал, по крайней мере личные, стопроцентно не задавал. Он ведь муж Клэр Ричардсон, для него Слоукэмы не существуют.

Я промолчала, и он добавил:

— Мы все очень переживаем за нее с тех пор, как узнали про инсульт.

Я подошла к его столу, потому что орать через весь класс о Лизином здоровье совершенно не хотелось, особенно при других учениках, которые рассаживались по местам.

— Все хорошо, спасибо, — проговорила я.

Тренер Ричардсон одобрительно кивнул, словно мы о чем-то беседовали и он рассчитывал на продолжение. Суперстранно. Он ведь и Лизу учил ОБЖ. В ту пору это были уроки вождения плюс домоводство минус лекции о безопасном сексе. Лизу учили многие мои учителя, поскольку все они работали в школе Перл-ривер лет по сто и доказывали гипотезу Роджера о том, что из Иммиты можно выбраться лишь на тот свет. Во время первой в этом учебном году переклички я поймала уйму косых взглядов. Тренер Ричардсон, прочитав мое имя, сделал паузу, впился в меня холодными, как у ящерицы, глазами и больше такой чести не удостаивал. Теперь фамилию Слоукэм он произносит скороговоркой и, не дождавшись моего «Здесь», переходит к следующей.

Что же, у него дел невпроворот: нужно просканировать уйму блузок, нужно каждый день придумывать новый повод потискаться с танцовщицами из группы поддержки. А сколько времени уходит на игру в Мистера Суперкруть и шуточки со школьными спортсменами (они пусть с уродками развлекаются)! Школьницей моя мама дружила с его дочерью, разумеется, до того, как забеременела и все полетело к черту. В ту пору Лиза наверняка купалась во внимании тренера Ричардсона. Думаю, она нравилась ему не меньше Брайони.

Класс заполнился, почти все ученики расселись по местам. Джейни Пестри с подругой Деб устроились в хвосте первого ряда. Краем глаза я видела, что они на меня пялятся.

— Привет, Мози! — поздоровалась Деб, поддев Джейни локтем. Можно подумать, мы каждый день разговариваем.

Я снисходительно кивнула.

Деб снова поддела Джейни локтем, словно на что-то подбивая. Джейни приторно улыбнулась, обнажив острые зубки:

— Мы слышали про кости на твоем дворе. Что говорят копы? Это убийство?

— Девочки, перестаньте! — осадил их тренер Ричардсон, а сам подался вперед, и в его глазах мелькнул самый настоящий голод. Мелькнул и исчез, но я заметила. Интересовала его вовсе не Лиза, а новости из первых рук.

Тем временем все расселись по местам, и, оглядевшись, я поняла, что голоден не только тренер Ричардсон. Новостей ждал абсолютно каждый, каждый смотрел на меня, как на пирог, и претендовал на кусочек.

Мой взгляд упал на стол Тренера, утопающий в хламе. Рядом со стопкой буклетов о здоровом образе жизни стояли скоросшиватели и коллекция фигурок-башкотрясов в футбольных шлемах, в самом центре стола красовалась фоторамка-книжка. Пятьсот миллионов лет назад будущий тренер Ричардсон поймал невероятный пас, который принес победу команде его колледжа. Теперь газетная статья с фотографией украшала его стол. На фотке Ричардсон, совсем мальчик, напоминал Зефирного человечка — пузо так и выпирало из «ливайсов», — но хорохорился. По-моему, получилось жалко. Это все равно что мне лет в сорок прикрепить побуревший листок с тестом по алгебре к холодильнику и ежедневно любоваться пятеркой с плюсом.

Я смотрела на фотографию, ученики и Тренер — на меня. Неожиданно возникло странное ощущение дежа-вю, словно пятнадцать лет назад, когда рамка-книжка еще не была пыльной, на этом самом месте стояла моя мама, играла вьющейся прядкой и хлопала ресницами, выпрашивая у Тренера машину с работающим кондиционером, чтобы практиковаться в вождении. Чувствовалось, что в этом классе юная Лиза была королевой, а теперь, оказавшись на ее месте, королевой стала я. Почетный титул словно достался мне по наследству.

Я сделала непроницаемо-таинственное лицо, вспомнила лейтенанта Кейна из «Места преступления Майами» и ответила в его стиле:

— Информация о расследовании огласке не подлежит. — Я эффектно перебросила волосы через плечо. Тут бы темные очки с глаз сорвать, впрочем, для этих зрителей сгодилось и так. В классе уже зашептались, все гадали, что мне известно, но я не собиралась делать никому, особенно Тренеру, ни единого намека.

Тренер чуть подался ко мне. Теперь он был близко, слишком близко, я чувствовала мятный запах его дыхания. Понизив голос до слышного лишь мне шепота, он задал новый вопрос.

Только что я знала наверняка? Да если бы и знала что-то, с какой стати мне откровенничать? Что хорошего мне сделал тренер Ричардсон?

— Тренер, — очень громко и с вызовом начала я, — у меня по расписанию час самостоятельных занятий. Пожалуйста, выпишите мне пропуск в читальный зал. Хотелось бы подготовить доклад-рецензию по «Алой букве», его по литературе задали.

На самом деле задали двухстраничный отзыв, с которым справится любой, у кого есть две извилины и «Википедия». Книги, в том числе «Алую букву», читать совершенно не обязательно. Как всегда, отзыв я уже написала — он спокойно дожидался дня сдачи в розовой папке со скоросшивателем.

Только примерной девочкой я уже не была. Я превратилась в оторву, которая перебивает Тренера на полуслове, врет, чтобы получить ненужный пропуск, и вживается в образ Лизы.

— Да, сейчас, только бланки найду, — куда равнодушнее сказал тренер Ричардсон, и голодного огонька в его глазах как не бывало. Для него я снова стала прежней Мози Слоукэм, невзрачной дурнушкой, к которой даже приставать не хочется. Он повернулся ко мне спиной, чтобы открыть потертый портфель, стоящий на табурете.

Ученики вовсю болтали, даже с сидящими в соседних рядах перешептывались. Одна Деб по-прежнему смотрела на меня во все глаза, явно считая новостью века то, что Мози Слоукэм получает пропуск для самостоятельных занятий. Вчера я ненавидела Олив и козлов, что топтали нашу траву, но вчера я еще была настоящей собой. Сейчас я стала лишь Мисс Кости во Дворе, чему даже радовалась. Вдруг захотелось продемонстрировать Деб, как сильно я изменилась. Пусть кто-нибудь увидит, как я совершаю поступок, на который Мози Слоу-кэм в жизни не решилась бы.

Я подошла к столу так близко, что едва не уперлась животом в рамку с газетной вырезкой. Подмигнув Деб, я накрыла рамку рукой. Деб вскинула