Читать книгу - "Гелен Аму. Тайга. Пеонерлагерь. Книга 1 - Ира Зима"

— Ну что, молодые, нарушаете пионерский устав, выходите за территорию?

Боря Ким выговаривает это строго-шутливо и подмигивает мне, ну, он меня как облупленную знает, сколько я у него дома отвисала все детство? Наташкин отец в лагере почти круглый год живет, он тут со всякими важными людьми встречается, а на территорию «Десятки» вообще посторонних не пускают, или станешь «не выездным» лет на шесть, а важные люди любят за границу регулярно выезжать, так что и все переговоры проводят здесь.

— Они молодые, а не дети, пусть нарушают, когда еще? Игорь Валевский сел нога за ногу, сам во всем светлом и к изобилию на столе равнодушен, оперся на руку, а девицы со всех сторон так на наш стол и пялятся, в смысле на этого Игоря, не на еду, а я вот еды такой никогда не видела, только икру узнала с виду, а что такое красное, сухое и так странно пахнет? Этот Игорь рассматривает меня почти из-под локтя, наверно, привык к миграции Ромкиных подружек, его-то отца я вообще не знаю, мы же с Ромкой не общались раньше. Знаю только, что все вожатухи мечтают его закадрить, потому что Валевский-старший красавчик редкий, так еще и богат на связи, возможности и все такое, короче, он тут главный «объект» страстей и даже не женат уже. Ромкины родители давно развелись, сводная дочь Меркулова, Оксана, мама Ромки, вообще в наших краях редко появляется, ей ближе к сердцу Москва или на худой конец какая-нибудь Ялта. Вдруг Игорь спросил:

— Ты дочь Лизы Зарецкой?

— Да, папа, и ты знаешь, что она ее дочь! — Ромка слегка раздражен.

— Знаю, но выросла так неожиданно и похожа на нее стала как «двойник», только волосы у Лизы темные… — он престал прятаться под локоть и смотрит на меня открыто.

— Игорь, побереги нервы ребенку, неуместно лезть к ней со своими воспоминаниями… — у Кима «отцовское» развито явно сильнее.

— Да нет, ничего, мне очень даже приятно, когда говорят о маме, тем более так, спасибо! — у меня появилось ощущение, что мама не просто жива, а где-то тут недалеко, и ее знакомый вдруг заметил, как я на нее похожа, это греет.

— Ром, зайди к деду, сейчас, а то он рано ложится, он просил, — Игорь отбросил воспоминания и вернулся в будничность, деловито намазывая икру на галету в хрупких дырочках.

— Ты со мной? Пошли? — Ромка и деду меня показать хочет, нет уж, вследующий раз.

— Не, ты иди, я в лагерь… Может, до «отбоя» новости какие услышу про наших хоккеистов, а то мы даже не знаем, кто прошел в «финал»! — а сама думаю, пора поискать Аленку.

Если она сегодня уезжает, так только на вездеходе, надо мне ее поймать, не поговорив с ней, я не найду покоя.

— Да я приду через полчаса максимум и чего-нибудь вкусного притащу от деда! — ну и хорошо, а то Ромка не дал бы мне к Аленке даже подойти.

— Только пусть это будет не «выпивка»! — Ким переживает за наш моральный облик, мы лучшие друзья его дочери, следить за нами, как следить за ней, а в открытую Наташку давно не повоспитываешь! — Тебя дед так балует, и я не удивлюсь, если позволит! — Ким слегка подозрительно смотрит на нас.

— Да вы что, дед меня за сигарету обещал с балкона скинуть, хорошо, что живем на первом этаже! Конфеты это мой предел, или он лишит меня «группы» и всего оборудования, с дедом не забалуешь и ничего от него не утаишь! Малая, пошли, а то дед ведет себя как пенсионер, спать ложится с коровами, под закат.

Мы вместе вышли с веранды, но потом разошлись в разные стороны: Ромка к деду, а я ловить Алену у вездехода, но мне казалось, что спиной еще долго, до самого пролеска я чувствовала их взгляды, Валевского и Кима, а может, еще чьи-то, все-таки разгар сезона и мест свободных в «пансионате» нет.

Хозяйственные сараюшки, оставшиеся еще со времен «первой версии» нашего лагеря, когда он представлял собой «деревянный сруб», а местами лагерь и вовсе был «палаточный», — с тех самых пор кривые потемневшие домишки так и не снесли, оставили для всяких нужд, хотя бы для того, чтобы собирать куда-то хлам. За сараюхами действительно валялись ржавые кровати, какие-то деревяшки и другое беспредметное барахло, этим хозяйством ведал шофер вездехода Жора, он обеспечивал наш лагерь всем необходимым, что привозили на станцию с «большой земли» каждый день. В основном это хлеб, молоко, другие скоропортящиеся свежести и какие-то личные передачи-посылки, но все это он доставит только к завтрашнему утру. Поэтому в поездку вездеход отправляется всегда в ночь, и это единственный доступный в лагере транспорт, если кому-то приспичило в город не по расписанию «спецрейсов», предназначенных все же для начальников и высокочинствующих гостей «пансионата», чем простым смертным. Так что пассажиры у Жоры всегда есть, и всегда все стартуют отсюда, от старых сараев, где почти «невидимкой» и притулился вездеход, крашенный как военный объект исключительно потому, что «военные» нам его и подарили. Когда-то вместо вездехода использовали грузовичок, но он только и делал, что ломался и застревал где попало, и весь лагерь сидел без хлеба по несколько дней. Когда появилось это техническое чудо, «западные» тупиковые ворота вдруг превратились в место паломничества, все хотели приобщиться, покататься, ощупать этого механического, вполне живого зверя. Но пару лет как страсти поутихли, к «зверю» привыкли, и не представляю сейчас наш лагерь без этого вездехода, так что теперь тут кроме отъезжающих никого постороннего и не бывает.

Спускаюсь с пригорка, издалека замечаю, что Жора уже готов отъезжать, вытирает спешно руки грязной тряпищей, берется за ручку кабины. Аленка наверняка сидит внутри, и я тороплюсь, спешу их задержать, а Жора нас подождет, если я успею — он хорошо ко мне относится! Но, еще не обогнув хозяйственные препятствия, увидела, что Алена выскочила из грузовой части вездехода, бессветно отделенной от шоферского места и, хлопнув дверцей, стремительно удаляется в сторону нашего корпуса. Она же так никуда не успеет, и Жора уедет без нее?! И пока я обегала сараи, Алены и след простыл. Вездеход все не трогался, и, предположив, что Жора все же ждет Алену, видимо, что-то она оставила у нас в комнате, я решила не терять времени, поспешила сразу за ней, не обдумывая, насколько это уместно. Мне ее надо догнать, когда тут думать! Исчезла она спиной в елках на пороге подъема к «Красной горке». Что она там могла забыть? Это должно было меня насторожить. Но я уже взбиралась на гору и не по ее следу, а вслепую, резко стемнело, и ни черта не было видно. Позже я уже сообразила, что этот ее таинственный благоверный мог ей написать, и поймал он ее своим «посланием» видимо в последний момент, она сунула в карман какую-то бумажку, наверно, записку, это я успела заметить даже издалека. Такое предположение меня сначала сильно обнадежило, может, этот парень и есть повод всех ее истерик? Стать причиной душевного расстройства подруги тяжкое бремя, и все же, если это я, то… извинюсь… Глупо!? Ну, я должна сделать что-то! Да пусть забирает себе это «капитанство»! Почему мне так страшно за нее?

Забираюсь все выше-выше, темень уже без просветов, иду на ощупь, ветки шелестят за спиной, в лицо не бьют, под ногами скалистые прикорневые ступеньки не дают оступиться и соскользнуть вниз, ничего опасного тут нет, но получить растяжение мне совсем неохота, так что пробираюсь медленно и осторожно. Потом я резко тормознула и удивилась своей глупости: Алена с парнем, а я в это влезу? Совсем дура! Слепая эгоистка, со своими переживаниями дальше своего носа и не вижу, может, им помириться предстоит, а тут я! Идиотка! Но ноги меня несут и несут наверх. Несмотря на очевидные доводы разума, сила притяжения тащит, и мне все страшнее. Никак не могла развернуться, словно это мой последний шанс исправить неисправимое, и я решила отсидеться прямо тут, в лесу. Может, поймаю ее позже? Вряд ли они с ее тайным поклонником пойдут в лагерь под ручку, раз Алена его от всех так рьяно скрывает?! Вот тогда я с ней и поговорю, тем более, вездеход уже уехал. Жора никак не сможет так долго ее ждать, а значит, появится время обсудить все без свидетелей, все-таки Алена не могла толкнуть меня со скалы. Конечно, сама она не признается, но мне это и не нужно, я и так все пойму, мне даже не важно, что она говорить станет, главное сама услышу.