Читать книгу - "Другие американцы - Лайла Лалами"

А разве когда-нибудь было нужно? Муж купил этот ресторан вопреки моим возражениям и, возможно, из-за наших бесконечных ссор по этому поводу редко просил меня помочь. Я приходила, только если не хватало людей, заболевал кто-нибудь из работников или выдавались перегруженные выходные. Как знать, если бы я больше интересовалась рестораном, то, возможно, была бы рядом с ним в тот вечер, увидела или услышала бы машину и успела бы его предупредить.

Тут я услышала чьи-то шаги и подняла голову. Это был молодой человек в синем медицинском костюме с аккуратно подстриженной бородкой и волосами, собранными в хвост. Вероятно, он работал в медицинском офисе в двух кварталах от ресторана.

– Я видел объявление в газете, – сказал он, протягивая мне счет и деньги. – Глубоко соболезную вам.

– Спасибо, – ответила я.

Мой голос прозвучал как-то странно и незнакомо. Я была не в силах произнести что-то еще, поговорить с этим человеком, как сделал бы муж, спросить, понравилась ли ему еда, как у него дела на работе, поинтересоваться, рад ли он хорошей погоде. На фото в вырезанной из газеты статье, которая висела в рамке на стене, Дрисс стоял у стойки и с улыбкой демонстрировал стопку оладий с черникой и чашку кофе. «Ужин в пустыне», – гласил заголовок. Муж гордился этой статьей; она помогала ему преодолевать периодические огорчения и унижения, неизбежные при работе в ресторане.

– Поймали парня, который это сделал? – спросил клиент.

– Нет, – ответила я и протянула ему сдачу.

– Что ж, надеюсь, что его найдут. Машины носятся с дикой скоростью на этом шоссе, это очень опасно. Нужно поставить светофор или какой-нибудь знак на перекрестке. Может, вы могли бы поднять этот вопрос на следующем заседании городского совета?

Он ждал, что я скажу что-то значимое, организую вокруг смерти мужа кампанию, но личную боль каждый переживает в одиночестве, и мне было бы сложно, даже невозможно, говорить об этом публично, тем более перед незнакомцами на заседании городского совета. Я и раньше замечала эту особенность у американцев – они всегда действуют, им трудно усидеть на месте, ничего не предпринимать и молча переживать неприятные для них эмоции, – поэтому, когда я отрицательно покачала головой, мужчина ушел явно разочарованным; дверь звякнула, закрываясь за ним.

Джереми

Фиерро ждал меня возле своего дома, одетый в футболку и джинсы; бейсболку с надписью USMC[34] он надвинул на самые глаза. В машине он включил радио на полную громкость, когда заиграла его любимая «Металлика», – я не жаловался, хотя от истошных якобы бунтарских воплей болела голова. Потом Фиерро разразился тирадой про «Доджерс», продувших несколько матчей подряд, но я только кивал в ответ. Мне очень хотелось помочь другу, чего бы это ни стоило. Я написал по электронной почте Хеку, старому приятелю, который служил с нами в одной роте в Ираке, вспомнив, что тот ходил в группу психологической поддержки в Орегоне и рассказывал, что ему это помогло. Я надеялся, что Фиерро это тоже поможет.

Складная стойка возле общественного центра уведомляла, что группа психологической поддержки по управлению гневом собирается в тренажерном зале. Рядом с двойными дверями на стене висели объявления с рекламой летних занятий по плаванию для детей, бальных танцев для пожилых людей и сеансов фильмов для всей семьи. Когда мы с Фиерро вошли в зал, большинство стульев в кругу вокруг ведущего были уже заняты. Ведущего звали Росси. На нем была ярко-желтая рубашка, плотно обтягивающая мускулистую грудь, и говорил он громовым голосом, которого не ожидаешь от психолога.

– Кто готов сегодня рассказать о себе? – спросил он.

Тут же в воздух взметнулась чья-то рука. Она принадлежала мужчине средних лет с подпрыгивающим вверх-вниз, как игла швейной машинки, коленом.

– Привет, меня зовут Даг. У меня была очень плохая неделя. Дочь пригласила нескольких друзей поиграть в настольную игру, и они очень шумели. Я спустился вниз выпить воды. Мне хотелось попросить их вести себя тише, но я решил, что лучше не заходить в комнату, потому что жена специально просила меня этого не делать. К тому же она и так уже на меня злилась, потому что, по ее словам, я никогда не помогаю ей по дому. Это неправда. Иногда я убираю пылесосом и вынимаю посуду из посудомоечной машины. В общем, я ничего не мог сказать дочери и ее друзьям, но терпеть шум, который они производили, было невыносимо. Поэтому я просто стоял там, на кухне, и чувствовал, что вот-вот взорвусь.

Женщина, которая была одета, как медсестра, и сидела сгорбившись, скрестив руки, внезапно выпрямилась.

– И со мной такое случается. Меня зовут Адриана. Иногда мне хочется просто заорать, когда дети просят сводить их в парк или в кино. Я не могу выйти в таком виде. – Она распрямила руки, и я увидел, что на левой руке у нее не хватает безымянного пальца и мизинца. – Но я не могу спорить с ними, потому что тогда они решат, что мой бывший был прав. В смысле, насчет моего характера. Мне постоянно очень больно. А они этого не понимают.

Я почти физически ощущал исходящее от Фиерро презрение. Возможно, я ошибся и не стоило приводить его сюда. Может быть, стоило настоять, чтобы он обратился в Министерство по делам ветеранов, хотя вместо психолога там бы просто выписали очередной рецепт на «Паксил», «Золофт» или «Веллбутрин». Но тут Фиерро сделал то, чего я никак не ожидал: он поднял руку.

– Кстати, – сказал Росси. – У нас сегодня новый участник. Пожалуйста, представьтесь.

– Меня зовут Брайан Фиерро. Иногда бывает трудно найти, с кем поговорить, и я очень благодарен за то, что вы позволили мне прийти. Вот моя проблема: я не могу спать. Я не про бессонницу, которая случается у всех время от времени. У меня другое: мне никогда не удается проспать больше трех-четырех часов, хоть тресни. И это продолжается уже много лет. Я все перепробовал. Поверьте. Даже ромашковый чай. Представьте, до чего мне хреново, раз я пытаюсь лечиться каким-то дерьмовым чаем. Ничего не помогает. Я не сплю всю ночь и постоянно о чем-то думаю. Мысли в голове крутятся одни и те же.

Я взглянул на Фиерро только раз, в тот момент, когда он произнес слово «бессонница», а потом уставился на свои ботинки и ждал, когда он договорит.

– Гнев может вызывать самые разные проблемы, – сказал Росси. – И бессонница, безусловно, одна из них. Недосыпание приводит к переутомлению, которое, в свою очередь, заставляет вас принимать неверные,