Читать книгу - "Идущие на смерть приветствуют тебя - Данила Комастри Монтанари"

Сенатор опустил голову, огорчившись, что обидел ученого, посвятившего всю жизнь науке, и изменил тон.

— Ты мудр и опытен, Хрисипп. Уверен, у тебя есть какие-то соображения относительно той отравленной иглы, но ты упрямо молчишь. Почему не хочешь помочь мне? Мне так нужна твоя помощь… — смиренно произнес он.

— Потому что, как наглый римлянин, к тому же привыкший командовать, ты не попросил меня об этом должным образом, — ответил Хрисипп, несколько смягчившись. — Да, у меня имелось предположение на этот счет, и даже несколько. Не так уж много ядов, которые действуют столь стремительно. Тебе известно, конечно, — я заметил и до сих пор с трудом верю в то, что ты не такой невежда, как твои сограждане… Тебе известно, что растений, из которых можно получить сильный яд, немало: аконит, чемерица, ароник, безвременник осенний и еще многие другие, только их труднее отыскать. Так вот, давай подумаем, аконит и чемерица обладают свойством мгновенно парализовывать и останавливать сердце, но это горные растения, их довольно трудно найти в центре Рима. Ароник, напротив, можно сорвать в любой сырой яме даже в городе, однако его плоды собирают осенью. То же самое можно сказать о луковице безвременника осеннего, но вряд ли убийца так долго готовился к убийству. Остается чемерица. Она цветет в конце зимы, в лесу, но в городе есть нетронутые заросли ее, посвященные богам. Конечно, яд из чемерицы не очень опасен, потому что, попав в организм, вызывает сильную рвоту, а значит, и быстро выводится.

— А если он введен прямо в кровь…

— В таком случае будет действовать намного быстрее и сильнее, особенно если смешан с другими сильными ядами, со змеиным, к примеру, или с трупным ядом животных.

Аврелий сглотнул и глубоко вздохнул, чтобы хирургу не показалось, будто у него слабый желудок.

— Чтобы приготовить такую смесь, нужны, наверное, какие-то особые условия, — предположил сенатор.

— Да, но самое главное — хорошее знание ботаники, — уточнил хирург.

— Спасибо, Хрисипп, ты оказал мне большую услугу, — с уважением произнес Аврелий. — И извини меня, если я как-то тебя обидел.

— Кто твой врач? — спросил Хрисипп, словно не слыша сказанного, но все же было видно, что слова сенатора ему приятны.

— Гиппарх из Цезарии.

— Знаю, мой ученик. Посоветую ему полечить тебе печень! — улыбнулся Хрисипп, окончательно подобрев.

Кастор с нетерпением ожидал хозяина у выхода из санария.

— Мы должны двигаться дальше. Что нам известно об этих людях? Что Хрисипп пожелал рассказать тебе? Нужно копать глубже…

— Ты прав, Кастор. Начнем с британки.

Когда они вошли в ее комнатушку, Ардуина снимала поножи. На самом виду с сундука для одежды свисал уже засохший венок из роз, словно труп распятого раба, которому отказано в захоронении.

— Эй, красавец, а что это у тебя с глазом? — весело спросила гладиаторша, обращаясь к секретарю.

— Ничего особенного, — предпочел уйти от ответа александриец. — Просто некоторое расхождение во мнениях…

— Покажи, — попросила британка. — А, ничего страшного, компресс с хорошим куском мяса — и все пройдет.

— Послушай, Ардуина… — прервал Аврелий неожиданную консультацию. — Ты знакома с Чумазым?

— Не думаю… — ответила женщина, помедлив. — Хотя минуту… Может, ты имеешь в виду того толстого, вечно грязного раба, который чистит оружие?

— Попробуй вспомнить, не видела ли ты его в подземелье амфитеатра перед сражением, — спросил патриций.

— Мне кажется, он стоял там в коридоре, — не очень уверенно сказала Ардуина.

Аврелий помолчал. Подземный коридор освещался зарешеченным окном, выходившим прямо на арену.

— Но, по правде говоря, я не совсем уверена, — продолжала британка. — Его прислали сюда примерно тогда же, когда и я появилась здесь, но у меня никогда не было с ним ничего общего.

— Кстати, мне сказали, что тебя взяли в плен во время битвы и что ты родственница вождя восставших британцев…

Грубое, пышущее здоровьем лицо Ардуины, всегда готовой посмеяться, потемнело. Она вскинула голову.

— Ну а если и так? Карактак — достойный человек, и ваш Цезарь так и не сумел победить его!

— Но почему же ты, родственница вождя, унижаешься, развлекая врагов своего народа?

Британка неожиданно расхохоталась:

— Ты в самом деле думаешь, сенатор, будто я скучаю по моему далекому Альбиону и утраченному положению? Деирдре, царевне иценов,[61]пришлось стать гладиаторшей Ардуиной… Так мне же повезло, скажу я тебе! Не думаю, благородный Аврелий, чтобы ты когда-нибудь бывал в моей стране! Поэтому позволь, я тебе кое-что объясню. Королевский дворец Карактака — это лачуга, в сравнении с которой дом даже самого скромного римского управляющего фермой кажется дворцом какого-нибудь богача. Там у нас круглый год стоит плотный туман, восемь месяцев в году мы терпим собачий холод, и у нас нет, сенатор, гипокаустов.[62]У нас даже бань-то самих нет. Ни терм, ни водопровода, ни вилл, ни мощеных улиц, нет даже поселений, которые можно было бы назвать городом. Если человек голоден, он отправляется на охоту и зажаривает добычу на костре. А заболевает — так соберет какой-нибудь травы в лесу и молится в надежде, что все обойдется. А кроме того… Ну ты же понимаешь, что при моей-то распрекрасной внешности на своем острове я не нашла бы мужа даже среди великанов с усами, измазанными в жире. А драться я любила с самого детства, поэтому и решила стать воительницей. У иценов женщины часто становятся воительницами. Жизнью я рисковала и прежде, когда устраивала засады вашим легионерам. Ночью спала на морозе, завернувшись в овечью шкуру, и нередко просто голодала. А теперь еды у меня сколько угодно, сплю в тепле, сражаюсь под аплодисменты публики и хорошо зарабатываю, не говоря уже о том, что через несколько лет обрету свободу… Но я, конечно, не вернусь в Британию, можешь не сомневаться! Хочешь, скажу, чего я больше всего испугалась, когда попала в плен и поняла, что меня не убьют? Я испугалась только одного — что меня оставят на моем острове, с соотечественниками, раскрашенными в синий цвет!

— Но в таком случае Карактак… — в недоумении произнес Аврелий.

— Это славный человек и храбрый воин. В тот день, когда этот ваш хромоногий император наконец одолеет его, мы станем друзьями, вот увидишь! И, пожив несколько месяцев в Риме, Карактак не будет знать, что ему делать со своей британской короной. Впрочем, все никак не пойму, зачем это вы, римляне, так стараетесь завладеть нашими глиняными хижинами?