Читать книгу - "Кот, который плыл вверх по ручью - Лилиан Джексон Браун"

К тому времени, когда Квиллер принял душ, переоделся и поднялся на холм к гостинице, было уже два часа. Ник отдал ему открытку и сообщил:

— Мы перевозим мебель сегодня вечером. Я поеду с ними и прослежу, чтобы они обращались с мебелью осторожно.

Дорогой Квилл!

Какой музей! Всё, что угодно, — от старинного серебра до локомотивов! Пишу тебе, сидя в кресле на колесах. Уолтер шлёт тебе привет.

С любовью,

Полли

— И тебе привет, старина Уолтер, — ответил Квиллер открытке.

В вестибюле он взглянул на доску объявлений, и это напомнило ему, что ланч, устраиваемый МОК, назначен на завтра. Он подумал было о лимерике, как предложила Милдред, но ничего не приходило в голову.

Усевшись за столик в нише у окна, он принялся наблюдать за белками и в ожидании яичницы с ветчиной придумал план.

Он попросит положить возле каждой тарелки мешочек с орешками — и его визитную карточку, на которой будет написано: «Из-под пера Квилла» — и рядом, помельче: «Каждый вторник и пятницу во „Всякой всячине“». Когда его представят во время ланча, он с самым серьезным видом заявит, что такая взыскательная публика, как преподаватели Мускаунтского колледжа, — крепкий орешек для колонки «Из-под пера Квилла» и её ведущему придётся покрутиться как белке в колесе. И сообщит о грядущем конкурсе лимериков. А для начала прочитает свой собственный — о белках, которые рвутся в Колледж Мускаунти, дабы просветиться. Потом он сядет на место под оглушительные аплодисменты и смех — или при гробовой тишине, что тоже возможно.

Он с удовольствием съел яичницу с ветчиной, выпил три чашки кофе и спускался с холма весьма довольный собой, даже не подозревая об осложнениях, которые его поджидают.

Добравшись до ручья, он услышал пение и детский смех, доносившиеся из хижины номер один.

В хижине номер два было темно и тихо, там лишь мерцал голубой свет и слышалось бессмысленное бормотание телевизора, который никто не смотрел.

В хижине номер три не звучала музыка, но Венди вышла навстречу Квиллеру с веранды и приветствовала его, хотя и очень вяло.

— Вы уже заказали номер в «Гранд-отеле»? — поинтересовался он.

Она кивнула с рассеянным видом и бросила взгляд на свои часы.

— Моя мама всё устроила.

— Дойл закончил печатать фотографии для поездки в Чикаго?

— Не совсем. Он должен встретиться с Буши в фотолаборатории в пять часов, чтобы сопоставить их образцы. А пока что, как вы можете догадаться, он уплыл на каноэ. Я поздно проснулась, и он оставил мне записку.

— Он взял с собой камеру?

Она безрадостно засмеялась:

— Конечно! Просто на случай, если кто-нибудь проплывёт или пролетит мимо. Но он обещал не забираться в лес.

— Хорошо! — без особой убеждённости пробормотал Квиллер. — Не уезжайте, не оставив мне вашего домашнего адреса: я пришлю вам газету с историей о мусоровозе.

Два выстрела нарушили тишину.

— Что это? — встрепенулась Венди.

— Охотятся на кроликов. Некоторые семьи питаются крольчатиной — это единственное, что они могут себе позволить.

Она всё посматривала на часы.

— Который час на ваших? — спросила она наконец.

— Три сорок пять.

— Дойл встречается с Буши в пять часов, а когда он возвращается, поплавав на каноэ, то обязательно принимает душ и переодевается. В записке говорится, что он вернётся в три часа… И я опять начинаю волноваться.

— Венди, нельзя всю жизнь волноваться, — убеждал её Квиллер. — Мы живём в такой век, когда на шоссе то и дело случаются автокатастрофы, а по супермаркетам бродят сумасшедшие с винтовкой… — Он вздрогнул, услышав зловещий вой из хижины номер пять. Все началось ворчанием, а закончилось воплем, от которого стыла в жилах кровь. Это была погребальная песнь Коко, а тот никогда не ошибался. — Простите, — сказал Квиллер. — Коко даёт мне знать, что что-то не в порядке.

Он помчался к хижине и позвонил в гостиницу. Ник обнаружился в подвале.

— Ник ты можешь всё бросить и приехать сюда? Дойл Андерхилл уплыл на каноэ и не вернулся, и у меня есть основания полагать, что он попал в беду. Не могли бы мы с тобой сплавать вверх по ручью?.. Захвати свой сотовый телефон.

Потом он побеспокоил постоялицу хижины номер один:

— Ханна, вы заняты? Дойл уплыл на каноэ и не вернулся, он уже опаздывает на важную встречу. Что-то мне это не нравится. Мы с Ником Бамбой отправляемся вверх по ручью, чтобы что-нибудь разузнать. Вы бы могли подойти к Венди и успокоить её? Она нервничает. Но не подавайте виду, что мы считаем дело серьезным.

Коко был уже в шлейке, готовый отправиться в путь, когда примчался Ник. Квиллер с котом на плече встретил его у лодочного сарая. Они поплыли на алюминиевой гребной лодке. Ник сидел на корме у руля, Квиллер с Коко — на носу. Они двигались вперёд под зеленым сводом из нависших над водой веток. Коко притих. Ни утки, ни выскакивавшие из воды рыбы, ни каркающие вороны его не интересовали.

— Как давно он уплыл? — спросил Ник.

— Сегодня рано утром. Венди ещё спала. Он оставил записку, обещая не выходить на берег и вернуться к трём.

— Как далеко он обычно заплывает?

— Он никогда об этом не упоминал. Достаточно далеко, чтобы сделать снимки дикой природы. Ты думаешь, выходить на берег опасно, Ник?

— Меня ты не заманишь в эти чащи!

— А Дойла они просто завораживали.

— Если мы найдём хоть малейший след, вызовем шерифа, — сказал Ник. — Им понадобится описание пропавшего человека. Что бы ты им сказал?

— Белый мужчина, шесть футов ростом, среднего телосложения, лет тридцати, гладко выбрит, короткие тёмные волосы. Когда плавает на каноэ, бывает одет в синие джинсы, белую футболку, иногда синюю джинсовую куртку и обязательно ярко-жёлтую бейсболку.

— Лучшего описания они бы не могли пожелать, Квилл. В распоряжении нашего шерифа имеются вертолёт, поисковые собаки и конный отряд — из добровольцев. У них около двадцати всадников — мужчины и женщины.

Коко вдруг завертелся на плече у Квиллера.

— Пожалуйста! Только без когтей! — взмолился Квиллер.

— Йа-ау!

— Это означает, что уже теплее.

Впереди ручей сузился — там, где в воду попадали вывороченные с корнем деревья. Вдали сквозь ветви блеснуло что-то желтоё.

— Каноэ! — заорал Квиллер.

Каноэ вытащили на берег, под него были засунуты весло, куртка и рюкзак.

— Позови его по имени, — посоветовал Ник. Квиллер завопил, как он это называл, «голосом для Карнеги-холл»:

— Дойл!