Читать книгу - ""Зарубежный детектив 2026-29". Компиляция. Книги 1-10 - Леонардо Падура"

Я ждала, что вопрос младшего инспектора оскорбит Маркиза, но он воспринял его совершенно спокойно:

– Скажете тоже! Вальдес никогда не заплатил бы никому, кто появлялся в его передаче в качестве главного действующего лица. Кроме того, не в его правилах было смешивать в одну кучу персонажей с информаторами. Но главное, повторяю, у меня есть чувство собственного достоинства, чувство чести. Здесь у нас такие вещи, понятное дело, не в ходу… И боюсь, в конце концов я покину эту страну. Она меня не достойна.

– Возможно, вы правы, сеньор Руис, но, если оставить в стороне личные принципы, есть кое-что для меня не слишком понятное. Почему Вальдес вдруг заинтересовался неким политиком, министром? Ведь люди, которыми он занимался, принадлежат к совсем другому кругу. Смею предположить, что и те СМИ, с которыми он сотрудничал, не стали бы печатать информацию о такой персоне.

– Знаю, но Вальдес всегда выведывал информацию о сильных мира сего: политиках, финансистах… Думаю, просто желал получить рычаги воздействия.

– А вы можете припомнить что-нибудь конкретное?

– Нет, ничего конкретного в голову не приходит. Ну, например, он спрашивал даже про короля… Но если что-то в его сети и попадало, Вальдес никогда этим открыто не пользовался. Как не воспользовался и полученными от меня сведениями о связи Росарио с министром. Он ограничивался публикацией сплетен про привычных для него персонажей и на большее не замахивался.

– А вы не могли бы вспомнить поточнее, когда именно вы рассказывали ему про эту девушку и министра?

– Когда?.. Месяцев пять-шесть назад… Да, примерно так. Потом, три месяца назад, Вальдес сыграл со мной злую шутку, о чем вам известно, и я лишился контракта, на который здорово надеялся. И ведь все, разумеется, сплошная ложь!

– Сеньор Руис, боюсь, вам придется дать показания судье и повторить ему то, что вы рассказали нам. Не исключаю, что он обвинит вас в сокрытии от правосудия определенных фактов.

– Про Вальдеса, хотите вы сказать?

– Именно! Вы обязаны были это сделать сразу после убийства Росарио Кампос.

– Не смешите меня, инспектор! Да я понятия не имел, что одно с другим как-то связано. Кроме того, о ее смерти мне стало известно не сразу, а только через несколько дней.

– Тут решать судье. Я со своей стороны хотела бы, чтобы вы побеседовали с моим коллегой инспектором Молинером. Он ведет дело об убийстве Росарио Кампос.

– С огромнейшим удовольствием встречусь и с ним.

– И будет лучше, если пока вы не станете покидать Мадрида.

– А я и не собирался никуда уезжать, во всяком случае, до наступления лыжного сезона…

Как только мы вышли на улицу, Гарсон буквально взорвался:

– Нет, вы видели такого! Моя фамилия, мой загородный дом, моя честь… Да в гробу я видал эту его честь! Да будь я даже самым мелким из жуликов, отказался бы сидеть с ним в одной камере.

Я не мешала ему выплескивать негодование, ведь на сей раз его раздражение не было направлено в мой адрес.

– Вы считаете, он врет?

– Еще бы! Врет как сивый мерин! Все врет! Его загородный дом… Да у него и нет ни шиша, кроме этих паршивых картин со святыми, которые давят ящериц с человечьими мордами!

– Я имею в виду главное! Вы считаете, все, что он сказал про Вальдеса, ложь?

– Это я еще не успел обдумать. А вам? Вам кажется, он врет?

– Понимаете, по-моему, он врет о каких-то дополнительных обстоятельствах, а о вещах важных говорит правду.

– Не уверен, что правильно вас понимаю.

– Он и на самом деле рассказал Вальдесу про министра – это правда, но не правда, что сделал это бескорыстно.

– Думаете, Маркиз получил за свою информацию деньги?

– Вряд ли, скорее хотел оказать дружескую услугу, заручиться благосклонностью Вальдеса, чтобы тот соответствующим образом обращался с ним в своей передаче. Маркиз ведь с этого живет.

– Вот и получил.

– Рим не платит предателям, как вам известно. Не врет он и когда уверяет, что был готов все рассказать полиции. Только вот не уточняет, что сделал бы это лишь в том случае, если бы полиция сама на него вышла. По доброй воле Маркиз в это дело ни за что впутываться не стал бы. А сейчас он страшно боится, как бы кто его не выдал, и просто умирает от желания побеседовать хоть с кем-нибудь. Полагаю, такова печальная истина и таков наш друг Маркиз.

– Мне тоже кажется, что этот прощелыга никого не убивал и уж тем более не нанимал киллера.

– Целиком и полностью с вами согласна. И тем не менее будет лучше, если Молинер его допросит. Маркизу ведь много что известно про Росарио Кампос. Как видите, версия инспектора Молинера набирает силу. Думаю, скоро два наших дела объединят в одно.

– Вы уже беседовали с ним?

– Как раз собираюсь позвонить и договориться о встрече, но пока он, скорее всего, еще занят.

Я позвонила, и мы условились вместе поужинать вечером в кафе неподалеку от гостиницы.

– А я могу присоединиться к вам? – внезапно спросил Гарсон.

– Разумеется, о чем вы спрашиваете, это ведь дела служебные!

– Я предпочитаю убедиться, что не буду вам помехой.

Я резко остановилась и очень серьезно посмотрела на Гарсона:

– Младший инспектор, вы понимаете, что ведете себя как избалованный ребенок и тем самым можете помешать нормальному ходу следствия?

– Это я-то избалованный ребенок? В жизни никто мне ничего подобного не говорил! Да я начал работать в четырнадцать лет!

– Речь совсем о другом: вы почему-то вечно ходите раздраженный и обиженный.

– Просто вы, инспектор, сами того не замечая, иногда высказываете мне такие вещи…

– Уж не знаю, что я могла сказать, чтобы так вас разобидеть.

– Вы сказали, что я лезу в вашу жизнь!

– Послушайте, Гарсон, давайте поступим так. Мы с вами сейчас подпишем некий договор – между вами и мной. И согласно этому договору впредь мы не позволим себе никаких замечаний личного характера в адрес друг друга, согласны? И тогда все пойдет как по маслу. Мы ведь всегда ладили, правда?

– Да, но в последнее время…

Он еще немного покочевряжился, потом сдался:

– Хорошо. Где надо подписывать?

– Символической подписью послужит пиво.

– Идет.

– Только поклянитесь, что перестанете по каждому поводу строить сердитую мину.

– Постараюсь.

На самом деле я подумала, что не нравились ему не только мои выволочки, но и то, что другой инспектор вот-вот подключится к нашему расследованию. На беду, в нем коренились многие пороки, вообще типичные для полицейских.

Мы заглянули в галисийский