Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер"

class="p1">— Я вас слышу, майор. — В голосе, произнесшем эти слова, казалось, не осталось ничего человеческого, можно было подумать, что с Кривеном говорил зомби. — Задавайте свои вопросы, это ваша обязанность. Но скажу сразу, что я вам ничем помочь не смогу. Мне нечего сказать, просто нечего. Мы не знаем никого, кто мог бы быть способен на подобное варварство. У нас совершенно нормальная жизнь, вернее, была нормальной до сего дня. Не могу понять, что могло произойти. Боюсь, что ничем не смогу помочь вашему расследованию. Только бы оно скорее закончилось!

Кривену не понравилась эта снисходительная манера разговора. Но сейчас следовало смириться.

— Одно уточнение, месье Барт: попытайтесь вспомнить какую-нибудь деталь, которая была совершенно незначительна в свое время, но могла обрести теперь некую значимость. Не говорила ли ваша жена о чем-нибудь странном, что случилось совсем недавно?

— Нет… Я же вам сказал, я ничего не знаю…

— А я была уверена, — прохрипела Анн Рекордон.

— В чем вы были уверены? — как можно тактичнее спросил комиссар Рост, опускаясь на колени рядом с молодой женщиной.

— Я почувствовала… Она не пришла на встречу, и я поняла, что она умерла. Не могу объяснить почему.

— Может быть, у вас была какая-нибудь особая причина, чтобы сделать такое страшное предположение?

Слезы потекли по щекам молодой женщины.

— Нет, мне только так показалось, — прошептала она, и для того, чтобы услышать эти слова, Росту пришлось еще ниже склониться над ней. Глаза у Анн были закрыты, на лице было написано страдание, она хватала ртом воздух.

Нико Сирски и Мишель Коэн вышли из комнаты и остановились возле комода. В выдвигаемых по очереди ящиках находились счета, деловые записи и банковские документы. Нико толкнул дверь в ванную, затянутой в тонкую резину рукой нащупал выключатель. Большую часть площади занимала ванна-джакузи. Два длинных халата, две раковины, огромное зеркало…

— Мишель! — воскликнул, не веря своим глазам, Нико.

На зеркале багровела надпись.

— Помада? — не сразу понял Коэн.

Нико подошел к зеркалу, но не протянул руку потрогать надпись. В крови или любой другой биологической субстанции мог находиться вирус СПИДа или гепатита… Нужно было соблюдать осторожность, несмотря на резиновые перчатки.

— Да нет, скорее кровь…

Мужчины отошли от зеркала, чтобы прочесть адресованное им послание.

— «Семь дней, семь женщин», — прочел Нико вслух.

У них перехватило дыхание.

СРЕДА

7. Бессонная ночь

Шел первый час ночи. Лампа на письменном столе освещала бледным светом комнату, отчего она приобретала странные очертания — то ли сон, то ли явь. Он прижался лбом к холодному оконному стеклу, и его взгляд заскользил вдоль Сены, которая уже не первое тысячелетие оказывалась свидетельницей людских историй. Но он ничего не видел, кроме двух жертв, занимавших его воображение, они превратились в настоящие привидения, которые не отстанут от него, пока не будет установлена истина.

С момента обнаружения тела Хлоэ Барт, что случилось всего несколько часов назад, произошло множество событий. Послание, предназначенное следователям, доказывало, что убийца хочет напрямую общаться с полицией, чтобы можно было ею манипулировать. Гипертрофированное «я», безграничная жажда признания, — картина получалась стройной и не предвещала ничего хорошего. Подобный тип не остановится, и положить конец этой резне можно будет, лишь схватив его. Он возвестил о семи днях. Какое направление следовало избрать в подобных обстоятельствах? Была ли связь между жертвами, несмотря на ее кажущееся отсутствие? Не следовало забывать и о графологической экспертизе. Кровавые буквы на зеркале могли быть написаны лишь рукой убийцы. Нико без промедления вызвал специалиста из научного отдела. Лучшим из них был Марк Вальберг. Без тени улыбки он принялся щелкать фотоаппаратом под всевозможными углами. Наморщив лоб, отчего очки на его орлином носу поехали вверх, он минут десять осматривал помещение, иногда что-то записывая в крошечном блокноте. Нико его не беспокоил — с такими асами, как Марк Вальберг, надо уметь работать. Марк не был амбициозным человеком, он просто требовал уважения к своей работе. В конце концов взгляд его живых глаз остановился на комиссаре.

— Во-первых, тот, кто написал это послание, очень хорошо знает, что делает, — заявил графолог, — во-вторых, он левша.

От неожиданности у Нико пересохло в горле. Марк любил ставить в тупик.

— Объясни.

— Писали не отрывая руки, это значит, что убийце ничего не надо было обдумывать. Отсутствие больших букв свидетельствует, что он не считает нужным менять почерк. Никаких признаков волнения: рука не дрожит, нет отрывов…

— Отрывы — это что?

— Это те места, где автор мог оторвать от поверхности свой инструмент письма. Количество отрывов говорит об искренности и уверенности или же о страхе.

— И ты уверен, что он левша?

— Левша свободнее держит запястье, ему не надо постоянно поправлять угол нажима. И последнее: трудно определить, мужчина это или женщина.

— То есть?

— У женщин буквы более округлые и с меньшим нажимом. Мужской почерк более угловатый. Здесь нет ярких отличий.

— Однако это может быть мужчина?

— Конечно. Может быть и неосознанное подражание почерку кого-нибудь из близких, в частности женщины. Понимаешь, поверхность, на которой это написано, играет против меня и не позволяет продвинуться дальше. В моем деле наибольшую важность представляет исследование самого документа, основанное на трех измерениях, и чтобы в процессе работы документ можно было поворачивать в разные стороны.

— Благодарю, Марк.

— Не за что. Это моя работа. Как обычно, держи меня в курсе.

По просьбе Нико зеркало сняли со стены и доставили в научно-исследовательский отдел. Там же около двадцати одного часа Нико встретился с профессором Вилар. На сей раз, хотя это уже вошло у них в привычку, шутить им не хотелось. Они без промедления взялись за дело, но, несмотря на решимость, их не покидало чувство тоски. Из-за физического состояния жертв и патологоанатому, и комиссару начинало казаться, что они столкнулись с воплощением зла.

— Интуиция тебя не подвела, — заявила Армель, — молочные железы принадлежат первой жертве. Это будет нетрудно подтвердить, но уже сейчас можешь считать, что это факт. Шов хороший, а материалы использованы профессиональные. Можно подумать, что тут поработал специалист.

— Выходит, он ампутировал груди у Мари-Элен Жори, чтобы переставить их на тело Хлоэ Барт, — уточнил Нико.

— И он сохранит груди мадам Барт, — подтвердила профессор Армель. — Следуя твоей логике, он их трансплантирует следующей жертве…

— Он полный отморозок!

— Мизансцена та же: связанная молодая женщина, кляп во рту, плетка, увечья, удар кинжалом. Нож прошел через жизненно важные органы, что вызвало обильное кровотечение, потом смерть. Как и в первом случае, убийца нанес ровно тридцать ударов плетью.

— Значит, это