Читать книгу - "Подражание королю - Светлана Климова"

Ее шаги и перебежки служили как бы аккомпанементом его трапезы.

Павлуша с жадностью проглотил дивный, свежий, как весенняя лужайка, салат, запив его бокалом вина. За этим последовали луковый суп с сыром и воздушными гренками, мясо, название которого звучало как католическая молитва, суфле из дичи, потом нежная рыба в густом пряном соусе, щекотавшем небо и пачкавшем скатерть. И не только ее.

Увлекшись, он потерял контроль над собой и стал есть как дома — жадно, со всхлипами и сопением, разбрасывая крошки и по скверной привычке выворачивая далеко отставленную руку с вилкой. Соус капал на брюки, но Романов, словно в трансе, не чувствовал этого, как не замечал и насмешливых взглядов обслуживавшего его официанта.

Он был свободен — совершенно свободен, и ему было плевать на чьи-то там взгляды. Едва ли не впервые за последние годы он не думал о том, сколько придется заплатить за этот обед.

Насытившись и шумно прихлебывая густой кофе с ароматом кардамона, Романов спросил счет и свежую салфетку и, пока официант калькулировал, попытался удалить пятна соуса с брюк.

Из этого ничего не вышло. Брюки были бесповоротно испорчены, и это слегка отравило ему удовольствие.

Вручив официанту стодолларовую бумажку, он попросил обменять ее и произвести расчет, и пока ждал возвращения «тореадора», обнаружил, что, оказывается, все это время был не один в зале.

В затененной нише справа, ближе к выходу, находился еще один посетитель. Странно, что, проходя к своему столику, он его не заметил. Лампа под шелковым колпаком на столике высвечивала только нижнюю половину его лица, и она показалась Павлу Николаевичу отдаленно знакомой, Сейчас, однако, не время было гадать почему. К тому же ему не было никакого дела до этого человека, не отрывавшего взгляда от танцующей в одиночестве на подиуме девушки.

Павел Николаевич поднялся. Официант принес сдачу, сообщив, что чаевые включены в счет, и скрылся.

С легким сожалением, что все уже кончилось, Романов направился к выходу, но когда проходил мимо столика второго посетителя, тот повернулся к нему и приподнял крохотную ликерную рюмку с каплей рубиновой жидкости на дне, как бы приветствуя.

В ту же секунду Павел Николаевич узнал человека, невозмутимо курившего рядом с ним на скамье в сквере накануне поздно вечером, и спина его заледенела.

Липкий ужас стиснул желудок, вызвал непреодолимую дурноту. Он опрометью кинулся к выходу, споткнувшись о край ковра, но какая-то сила заставила его, уже в проеме дверей, обернуться.

Посетитель как раз наклонился, огонек зажигалки высветил его гладкие полные щеки и небольшие, твердого рисунка, губы с опущенными книзу углами.

Девушка продолжала танцевать. Ее скуластое худощавое лицо казалось мертвенно-бледным, а глаза были неподвижны, как у загипнотизированной. Из динамиков неслась тягучая композиция Принца.

Павлуша не стал спрашивать себя, что все это могло означать. Легче было вообще проигнорировать сам факт, чем думать о том, что такая случайность практически исключена. Посетитель не последовал за ним, не проявил никаких намерений — и этого достаточно. Остальное — взвинченные нервы.

Он захлопнул за собой дверь заведения, и в ту же секунду стальная клешня сомкнулась на его запястье. Павел Николаевич рванулся в сторону и издал тихий горловой писк. Сердце его остановилось.

— Павлуша! — рявкнул прямо в ухо знакомый голос. — Какого дьявола ты тут делаешь? Забурел?

Перед ним стоял Сашка Чередниченко, под именем Алекс сильно преуспевший на радио как репортер и ведущий программ криминальной хроники. В городе его знали, в последнее время Сашка шел в гору, без него не обходилась ни одна презентация или журналистская тусовка с участием властей или новых богатых. При этом имидж он держал строго — камуфляж, сапоги, светлая трехдневная щетина на подбородке, нарочито провокационная манера задавать вопросы, пугая собеседника.

Знакомы они были давно — еще со времен первых независимых листков эпохи перестройки.

Романов на секунду прикрыл глаза, слушая, как жизнь возвращается к нему, и пробормотал:

— Что за идиотская манера… Так и в ящик сыграть недолго…

Александр захохотал и приятельски хлопнул Павла Николаевича по плечу.

Было видно, что он, по обыкновению, на легком газу.

— Не слышу ответа, — проговорил он. — Как тебя занесло в эту обдираловку? Банк, что ли, ограбил?

— Оставь эти дурацкие шутки, — напрягаясь, попросил Павел Николаевич. — Я тут по делу. А ты куда? — спросил он, отводя разговор от себя.

— Туда же, — отвечал Александр. — Я здесь обычно пью кофе. Лучший в городе. Что могут, то могут. Идешь со мной? К тому же здесь у меня девушка;

Хочешь, познакомлю? А, Романов? Ну что ты жмешься, как нищий в электричке?

Пошли!

— Извини, Сань, — сказал Романов высвобождаясь. — Дел по горло. Мне пора бежать.

— И чего ты врешь? — удивился Александр. — Ну какие у тебя могут быть дела? Кому бы рассказывал! Все дела у меня. Про третью голову слыхал? Знаешь, кто такая?

— Какая там еще голова? — умоляюще проговорил Павел Николаевич. — Я опаздываю, уже опоздал… В другой раз, Саня.

— Ну смотри, — обиженно буркнул звезда эфира. — Была бы честь предложена…

В помещение международного почтамта Павел Николаевич влетел за три минуты до назначенного срока.

Купив плотный длинный конверт, он торопливо прошел в дальний угол зала, где никого не было, и там, отвернувшись и расстегнув пальто, вложил в конверт десять плотных купюр. Подумал секунду и не стал запечатывать.

Затем вернулся к окошку «Прием бандеролей» и встал в небольшую очередь.

Перед ним оставалось всего два человека, сзади никто не занимал, и он уже начал было волноваться, когда вдруг услышал негромко произнесенное: "Не оборачивайся.

Оставь все на стойке и иди к выходу".

Романов вздрогнул, втянул голову в плечи, положил конверт, но не уходил.

Сзади протянулась рука и взяла. Он успел заметить, что она крепкая, белая, с сильными короткими пальцами, с тылу покрытая рыжеватой шерстью.

— Проблемы? — спросил голос из-за плеча. — Нужны подробности?

— Какие еще подробности? — прошептал Павел Николаевич. Очередь передвинулась, и они стояли уже у самого окошка.

— Не занимайте, закрываем! — крикнула приемщица.

— Ну там, что, где, как выглядело…

— Да вы что? — тем же страшным шепотом воскликнул Павлуша. — За кого вы меня принимаете!

— Что ж тут удивительного? — примирительно сказали ему в затылок.

— Некоторые очень даже интересуются. Требуют полного отчета, по всей форме.