Читать книгу - "Теодор Бун расследует: Обвиняемые - Джон Гришэм"

 – Что значит «защищенный реестр»? – спросил Тео, когда они читали записи.

 – Это значит, что у нас проблема, – сказал Айк. – Я забыл о закрытых заседаниях. Есть такие разводы, в которых подробности недостойного поведения особенно гнусны, и одна из сторон просит судью вести заседания в закрытом режиме. Такое дело доступно только ведущим его юристам, оно не становится достоянием гласности. Тогда без доступа к файлам твоей матери мы окажемся в тупике. Но давай пока продолжим.

В результате Айк выписал тринадцать фамилий разводящихся пар, Тео загрузил справочник учащихся средней школы Страттенберга, и при сверке список уменьшился вполовину – только в семи семьях дети учились в школе Тео. Некоторые фамилии были настолько распространенными, что от них было мало пользы: тут тебе и Смит, и Джонсон, и Миллер, и Грин. Тео смотрел на список со странным облегчением: этих учащихся он не знал.

Двумя годами раньше, когда Тео был в шестом классе, девочка по имени Нэнси Гриффин сказала ему, что во время развода миссис Бун представляла ее маму. Дело наконец закончилось, и миссис Гриффин осталась очень довольна миссис Бун. Тео тогда впервые понял, что мамина работа может влиять на жизнь его соучеников. Позже он спросил мать, почему она ему ничего не рассказала. Миссис Бун с улыбкой, но очень твердо ответила, что адвокаты работают, соблюдая этические правила, и одно из них – полная конфиденциальность.

Айк что-то записал в блокноте и подвел итог: – Итак, у нас семь потенциальных кандидатов – разводы вела твоя мать, дети учатся в твоей школе. Знаешь кого-нибудь?

 – Нет. В седьмом классе есть Грин, но тот или не тот... Остальных вообще не знаю.

 – Тогда возвращаемся к реестру закрытых разбирательств, – сказал Айк. Тео опередил дядю на добрых десять секунд. За закрытыми дверями слушалось восемь дел; указана была только фамилия подавшего на развод. Имена адвокатов не упоминались.

Айк сказал: – В разводе, который мы ищем, родители должны бороться за опеку, а наш таинственный незнакомец предпочитает жить с отцом, иначе он не взялся бы за сына адвокатши своей мамаши, верно?

 – Да, пожалуй.

 – Чтобы получить право опеки, отец должен доказать, что мать не способна заботиться о детях. Закон, как правило, предпочитает оставлять детей матери.

 – Я знаю, – кивнул Тео.

 – Чтобы доказать несостоятельность матери, папаша должен сообщить суду обо всех случаях ее неподобающего поведения. По очевидным причинам такая информация часто становится закрытой.

 – Так что, тупик, что ли?

 – Отчего же, можно заглянуть в файлы твоей матери.

 – Ты с ума сошел?!

 – Да, сошел, и не сегодня. Я сделаю что угодно, лишь бы выяснить, кто за тобой следит, преследует и добивается обвинения в серьезном преступлении. Называй меня сумасшедшим, но, по-моему, пришло время нарушить некоторые правила. Вот вчера ты подрался и нарушил правила, поскольку у тебя не было выбора.

 – У меня действительно его не было...

 – Я не предлагаю нарушать законов. Заглянуть в файлы Марселлы не преступление, хоть и немного неэтично. Но ведь нам необходима информация! Не исключено, что это единственный способ раскрыть кражу у Биг Мака.

 – Слушай, Айк, я не знаю...

 – Какая у вас система хранения данных?

 – Довольно примитивная, «Инфобриф», для хранения и каталогизации дел и экономии бумаги.

 – У кого к ней доступ?

 – У меня нет. У родителей, у Дороти и Винса, у Эльзы, но папа с Дороти редко пользуются «Инфобрифом». Мама с Винсом оперативно извлекают информацию и вводят туда данные адвокатских расследований.

 – Можешь достать пароль?

Тео задумался. Если он узнает пароль и передаст его Айку, то превратится в сообщника – не преступления, но чего-то неправильного. Лучше бы этого не делать. У него и так полно неприятностей. Не хватало, чтобы мать накричала на него за раскрытие личной информации своих клиенток.

 – Айк, я лучше поговорю с матерью. Изложу нашу версию и попрошу помощи. Она же все-таки моя мама!

 – Хорошо придумано, Тео, разумно, но пока не надо. Давай попробуем разобраться, не впутывая Марселлу. Не хочу просить ее делиться важной информацией о клиентке.

 – Мы сильно рискуем, Айк.

 – А что нам остается? Полиция никого не ищет, там убеждены, что вор ты. В любой день могут заявиться с ордером на твой арест и передать тебя в суд по делам несовершеннолетних. Если быстро не найти настоящего преступника, ситуация может стать критической, понимаешь?

 – Да уж, это точно.

 – Слушай, Тео. Когда-то я был успешным адвокатом, сидел в кабинете по соседству с твоей мамой, вел множество дел, и жизнь текла прекрасно. Затем пришли копы и начали задавать вопросы. Ответов у меня не было. Они вернулись с новыми вопросами, затем еще и еще. Я не верил своим ушам и отказывался верить в реальность происходящего. До меня постепенно доходило, что я увязаю в неприятностях, но сделать я ничего не мог. Если против тебя начинает работать система уголовного правосудия, остановить ее очень трудно. Поверь мне, Тео, я это по опыту знаю. Отвратительное чувство, будто небо рушится, а тебе негде спрятаться.

Впервые на памяти Тео Айк заговорил о своем прошлом, и мальчик решился задать вопрос, который всегда не давал ему покоя: – А на самом деле ты был виноват, Айк? Айк подумал, потом произнес: – Кое-что я натворил и всегда буду об этом сожалеть. Но ты не сделал ничего плохого, поэтому я готов