Читать книгу - "Мы не отбрасываем тени - Ли Тонгон"

Лифт прибыл. Он издает звук, и двери медленно открываются. Внутри полно людей в светло-синей форме с желтыми орлами[22]. Двери открываются полностью. Я вежливо уступаю им дорогу и захожу в пустой лифт.

– Спасибо за службу.

Прямо перед закрытием дверей я отвешиваю последний поклон невидимому теперь Ким Пхильчжону. Затем нажимаю кнопку первого этажа и спускаюсь. Пора домой. Сколько же времени прошло с тех пор, как я направлялся домой?

Я на первом этаже, двери открываются. Здесь тоже суматоха. Полицейские бегают туда-сюда. Кто-то убегает, кто-то просто проходит мимо. Я игнорирую все и выхожу из здания. По счастливой случайности сразу ловлю проезжающее пустое такси и еду домой.

Наконец-то я добрался до дома. Открываю дверь и вижу у входа завязанный черный полиэтиленовый пакет. Рядом лежит маленькая записка и длинный листок бумаги. Этот пакет… он кажется мне до боли знакомым. Я снимаю обувь и тупо смотрю на него. По телу пробегает холод. Длинный листок – это билет на самолет, я тут же убираю его с глаз долой. Беру маленькую записку и читаю:

Господин Чонхёк, вы это оставили.

Бросаю записку на пол и поднимаю пакет. Внутри что-то есть. В пакете лежит мой телефон, который я прятал. Около минуты я просто смотрел на него.

Ли Чинсу… Насколько же много этот ублюдок знает?

Я упаковываю леденящий ужас в пакет вместе с телефоном и бросаю на пол. Раз я уезжаю – все нормально. Да, надеюсь, что нормально. Снова шагаю и сажусь на матрас, по которому так скучал, осматриваюсь. Алкоголь, золото, а в том углу – часы и разные драгоценности, наличка и брендовая одежда. Проверив все, я опускаю на пол сумку, висевшую на спине. И тут же выхожу наружу.

Я снова вернулся домой. Подобрал у столба несколько выброшенных коробок. Опускаю их на пол. В одну коробку складываю все золото и наличные. Плотно закрываю и фиксирую, чтобы не открылась. В другую – алкоголь и одежду, в третью – часы, драгоценности и оставшиеся вещи. Коробку с золотом и деньгами я отправил родителям через курьерскую службу, заплатив за доставку 1 миллион вон. Затем снова надеваю сумку с деньгами и, прижав к груди две оставшиеся коробки, покидаю дом.

Алкоголь и часы я хотел оставить в том старом баре, где часто бывал. Дойдя до здания, где был бар, я увидел, что вывеска исчезла. На стеклянной двери старого бара висит объявление «Аренда». Даже если там не было посетителей, неужели он мог разориться только из-за того, что я перестал ходить? Но ладно. Нет, честно говоря, на душе как-то тоскливо. Я пил в этом баре несколько лет. Но с пожилым барменом мы почти не разговаривали. Отбросив сожаления, я выхожу из здания и вижу проходящего мимо старика, собирающего макулатуру.

– Дедушка. Возьмете это?

– Что там? – Дед останавливает свою тележку.

– Да просто коробки.

– А, ну клади вон туда, назад.

Я аккуратно ставлю две коробки на тележку поверх груды. Этот дед даже представить не может, что лежит в них. Наверное, думает, что это просто картонки. Часы, драгоценности, дорогой алкоголь и брендовая одежда. Я выбрасываю все. Ни капли не жаль. Сейчас в моих глазах это все выглядит как мусор.

– Удачи вам.

Перед самым уходом в голову лезет много мыслей, но я просто шагаю прочь. Чувствую досаду. Грустно и одиноко. Честно говоря, уезжать не хочется. Это ведь не путешествие – кому понравится жить вечность неизвестно где. Мысли снова цепляются одна за другую. Погруженный в них, я вышел на большую дорогу и увидел стоянку такси.

– Шеф, в аэропорт Инчхон, – говорю я, садясь в машину.

– Э-э, не поеду. – Водитель качает головой, глядя на меня в зеркало заднего вида.

– Дам миллион вон. Наличными.

Услышав это, таксист разворачивается ко мне. С изумленным лицом и опущенными уголками губ он оглядывает меня странным взглядом.

– Я не преступник, деньги чисты, так что поехали. Если сомневаетесь – я дам деньги прямо сейчас, так что трогайте.

– Да нет, все в порядке.

Таксист с каким-то опасливым выражением на лице снова поворачивается вперед, машина трогается без проблем. Я снимаю сумку, кладу ее рядом с собой и откидываюсь на сиденье. За окном изморось. Дождь, который чувствуется, но которого не видно.

Где же все пошло не так? Когда я родился? Когда мечтал об идеальном убийстве? Когда не учился? Когда работал на заводе? Когда встретил Пак Хаюн? Когда убил второго сына семьи «Тэчхон»? Но сейчас уже поздно жалеть.

– Верно. Поздно.

Я беру телефон и отправляю все деньги, что у меня есть, маме. Я думал, что тратил напропалую, но осталось еще 1,7 миллиарда вон. Спустя пару секунд мама перезванивает. Я невольно смеюсь. Еще бы – когда на счет внезапно падают 1,7 миллиарда, любой всполошится. Отклоняю вызов и отправляю одно сообщение:

Можешь тратить.

Откладываю телефон. И снова замираю взглядом на окне.

В средней школе я заинтересовался убийствами. В старшей школе впервые убил человека. Сходил в армию, работал на заводе в Сеуле. Жил, наслаждаясь дешевым виски в старом джаз-баре. Пак Хаюн – женщина, мечтавшая стать известной моделью, мы пили вместе. Меня избили мажоры, я попал в больницу. Снова убил. Встретил Ким Пхильчжона и убил депутата. Встретил прокурора Ли Чинсу. Встретил Ким Тхэуна и снова убил. Прокручиваю в голове все до сегодняшнего дня. Теперь, когда все прошло, кажется: вроде бы ничего особенного; но почему тогда было так тяжело? Плохое размылось, приукрасилось и исчезло из памяти, остались лишь моменты счастья, веселые моменты и деньги в сумке. На балансе счета, который раньше был утешением, теперь красуется цифра 0. Душе как-то легко. Такси постепенно набирает скорость. Впереди долгий путь, но водитель не выглядит уставшим. Мелкие капли дождя, ударившие в стекло, постепенно соскальзывают назад и улетают.

Мне жаль людей, которых я убил. Мои чувства и мысли сейчас сумбурны и запутанны, как у шестилетнего ребенка, разбросавшего игрушки. Окно запотевает, застя мне взор. Только тогда я отворачиваюсь и полностью откидываюсь на сиденье.

Человек, которого я убил первым. Мое первое убийство. Классная руководительница в средней школе. Это было в первый раз, я не верил в себя, поэтому все было очень неумело. Помню, как в тот момент, когда нужно было взять и убить учительницу, мои руки и ноги дрожали так, будто я чем-то болен. Помню расплывающуюся картинку перед глазами и голос, просящий о пощаде. Я страшно боялся душить человека, распластанного на полу.