Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер"

— Почему? — спрашивает он.

— Как можно прожить здесь целый год с одним диваном? Неужели ты не взял ничего из прежнего дома? Я думала, после развода супруги делят имущество.

Вскинул брови, склонив голову набок. Губы изгибаются в кривой улыбке. Милой? Или я ошибалась? Или она полна самодовольства?

— Знаю. Я просто… Все напоминало мне о жене и нашей совместной жизни. Дело не в том, что я до сих пор люблю ее или еще в таком духе. Однако расставание означает конец мечты, верно? Мечты создать семью и прочее.

Гм… Джонатан Филдинг, ты мог бы придумать что-нибудь более убедительное. Не так ли?

— Но тогда почему ты не побежал в ИКЕА и не закупился? У тебя хоть посуда есть?

Джонатан Филдинг открывает шкаф и гордо демонстрирует набор белых тарелок без росписи и стеклянных стаканов.

— Хочешь выпить? — интересуется он, меняя тему.

— Разумеется, — соглашаюсь я, возвращаясь к прежнему вопросу. — Серьезно, неужели ты правда здесь целый год? И так живешь?

У него есть бутылка виски, он разливает нам по стаканам.

— Понимаю. Выглядит жалко. Мы можем поехать в ИКЕА на следующем свидании… если, конечно, ты еще захочешь со мной встретиться. Я готов. И уверен в этом.

Он вручает мне золотистый напиток и ведет в пустую, если не считать софы, комнату.

Мы садимся по разные стороны. Однако диванчик невелик, и, устроившись коленом на подушке, Джонатан оказывается рядом со мной — хоть руку протяни.

— Расскажи мне что-нибудь забавное. Что-нибудь хорошее, — просит он. — Судя по всему, у тебя много прекрасных воспоминаний из детства — с сестрой, ее мужем, другими детьми в районе. Это должно быть невероятно — расти так близко к этим лесам.

Что же, если ты так ставишь вопрос…

— Наверное, в каких-то отношениях у меня действительно было счастливое детство, — говорю я и даже отчасти верю сказанному. Хотя «счастье» — не совсем подходящее слово, и я пытаюсь прояснить ситуацию.

— Впрочем, странно. Когда я сейчас это вспоминаю, что-то мне уже кажется радостным и забавным. И думаю «о боже мой!». Как мы натягивали канат через огромное упавшее дерево. И прямо внизу было отвратительнейшее болото из грязи и тухлятины, которое ты только можешь представить. Однажды я поскользнулась и чуть не упала, но так вцепилась в кору, что смогла удержаться и перелезть на другую сторону…

Радость.

— Но в другое время я вспоминаю постоянное беспокойство, оно на все бросало тень.

Гнев.

— Это ведь связано с твоим отцом, да? Твоя мать знала, что он обманывает ее. Плакалась на кухне вашей соседке — как ее там звали?

— Миссис Уоллис. Мать Гейба.

— Точно. Конечно, ты и должна была беспокоиться. Вся твоя жизнь словно стояла на зыбучих песках.

Я торжественно киваю. Во всем виноват Дик. Ловко выходит — не подкопаешься.

Снова возвращаю разговор в более радостное русло.

— В этих лесах я впервые поцеловалась с мальчиком.

— Неужели! — восклицает он, перебираясь немного ближе. Я не хотела его провоцировать, но теперь уже поздно что-то менять.

— Поверь мне, в этом не было ничего романтичного! Нас собралось семь или восемь человек. Мы играли в бутылочку в форте, который построили из куска фанеры.

— Совершенно в духе высоких технологий.

— Да. Очень, — улыбаюсь я. — Роузи и Джо там не было. Я вытащила из дома двух школьных подруг. Еще был Гейб. И его брат Рик, но только из-за Ноэль, она тоже жила тогда на нашей улице и училась с ним в одном классе. Кажется, она тоже пришла с приятельницей.

Джонатан Филдинг с невозмутимым видом устраивается поудобнее, тем не менее умудряясь чуть сдвинуться в мою сторону.

— Сколько тебе тогда было лет?

— Наверно, четырнадцать. Джо с Роузи к тому времени уже были вместе, значит, им исполнилось соответственно семнадцать и шестнадцать. Гейбу было шестнадцать. Его брату около восемнадцати. Точно не помню, но все мы были подростками.

— Гигантский котел бурлящих гормонов.

— Какой ужас, — я съежилась от его сравнения. — Так или иначе, в нашем кругу сидело всего три мальчика. Одного я вообще не знала и не помню его имя, можешь себе это представить? Самый первый парень, которого я поцеловала, а я без понятия, как его звали.

— Эта игра всегда казалась мне странной. Целоваться с друзьями перед всеми, а потом смотреть, как они меняют партнеров.

— С меня хватило одного того раза, мне никто из них не нравился, слава богу, бутылочка ни разу не показала на Гейба. Он был моим лучшим другом, и мы чувствовали бы себя неловко.

Здесь я схитрила. После того дня мне стал нравиться один из тех мальчиков. Если, конечно, влюбленность и вожделение означают одно и то же.

— Замечу только, как парень, что это было бы более, чем неловко. Он бы смотрел потом на тебя другими глазами.

— Он был мне как старший брат, и не думаю, что он бы согласился поцеловать меня. Это все равно, что целоваться с Джо. Можешь представить, что было бы, если бы он был там? Боже.

Немного сдвинув ногу и сместив локоть, он оказывается еще ближе.

— От твоей соседской компании немного попахивает кровосмешением. Делить все детские переживания, расти вместе, а потом — вот те раз — Роузи и Джо женятся. Они же знают друг друга как облупленные. Иногда я думаю, что некоторые вещи лучше держать при себе или делиться ими только с теми, кто не принимал в этом участия. Которые могут быть объективными.

— И не будут вспоминать прошлое, чтобы выиграть спор, чья очередь выносить мусор.

— Вот именно!

Воцаряется смущенное молчание. Я пью виски. Слава небесам за этот божественный напиток. Он забирает мой стакан, встает и отправляется на кухню. Я слышу, как кубики льда падают в стаканы и затем лопаются, когда на них попадает спиртное.

— Значит, ты целовалась с парнем, имени которого не помнишь. Но не с Гейбом. А как насчет третьего, его брата?

Он возвращается, протягивает мне стакан. Садится заметно ближе, и я понимаю, для чего он ходил за добавкой. У меня было еще много поцелуев после того первого. Так что я знаю, что к чему.

— Да, Рик. Он был отвратительным ребенком. Испорченным до мозга костей. Девять месяцев в году он проводил в военном училище в Вирджинии, но несколько лет он приезжал на лето домой. Миссис Уоллис плакалась на него моей матери у нас на кухне. У нее будто камень с души упал, когда он ушел в армию.

— И тебе пришлось целоваться с ним?

— Да. Это убило всю романтику первого поцелуя — целоваться