Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер"

Слезы бегут ручьем по грязному лицу. По грязной душе.

— Я не собиралась заниматься с ним сексом в той машине. Хотя позволила ему утвердиться в этой мысли, но мне не хотелось, чтобы мой первый раз был таким, на заднем сиденье с каким-то придурком, который привез другую на вечеринку. Другую по имени Бритни, которая на самом деле была его девушкой.

Джонатан смотрит на меня и недобро ухмыляется.

— А что, по-твоему, должно было произойти? — спрашивает он. На самом деле это даже не вопрос.

— Не знаю, что ты имеешь в виду. — Хотя мне все ясно.

— Как ты собиралась защищаться от него? Тебе же грозила опасность. — Он трогает меня за руку, и я вижу в его взгляде проблеск утешения. — Я не осуждаю. Просто не могу понять, почему ты пошла за ним. Села в его машину.

Мое лицо превращается в каменную маску.

— Это было жестоко с моей стороны, — он убирает руку. Теперь я вижу в нем сочувствие. — Что же случилось на самом деле?

От моего внимания не ускользнул тот факт, что он ни разу не упомянул биту. Он не купился на мою историю, в отличие от копов, которые повелись на нее после того, как нашли машину и Лайонела Кейси.

— Я встречалась с ним. Он оказался дерьмом. И поставил мне ультиматум — доказать свои чувства, угрожая в противном случае уйти. Я впала в отчаяние. Я думала, если мы останемся наедине, и он увидит, как сильно я его люблю, то он перестанет быть таким дерьмом. Я не знала о Бритни, не знала, что они вместе целый год. Единственное, что было важно — моя жизнь, которая превратилась с ним в пытку. Он появлялся и исчезал, и я никогда не знала, когда он объявится снова. И когда бросит меня. Но когда он возвращался, я пьянела от любви. Ничто не могло отравить это счастье. Разве ты не встречал таких женщин, к которым испытывал похожие чувства?

Он задумывается на мгновение, но это сплошное притворство. Психолог оказался прав. Нормальные люди не попадаются в такие ловушки. Только сломленные.

— Возможно я бы встретил такую, не познакомься с будущей женой еще в юности, — ложь, но благодаря ей я понимаю, что он способен на милосердие. Это и есть доброта. Меня уничтожили. Я была тем самым другом, которому все стараются помочь, но который никогда не прислушивается к голосу разума.

Нимало не смутившись, он спрашивает:

— Почему же ты так привязалась к нему? К этому куску дерьма, который скармливал тебе одни объедки?

У меня уже готов ответ. Но это ложь.

— Когда мне было двенадцать, отец бросил нас и завел другую семью. Вероятно, мой выбор был как-то с этим связан. Именно тогда у меня начались проблемы. Мне понадобились годы, чтобы понять себя. Что во мне надломилось и почему. Я испытала громадное облегчение, наконец во всем разобравшись.

Звучит убедительно, что проблемы начались с уходом Дика. Как и вспышки гнева. Правда в том, что меня сломали задолго до его ухода.

Однако Джонатан повелся на это и продолжает дальше.

— А что произошло с тем парнем из Нью-Йорка? Который исчез?

Отличный вопрос, Джонатан Филдинг.

— Без понятия. Честное слово. Впервые в жизни я решила, что встретила стоящего мужчину, — отвечаю я. Затем пожимаю плечами и принимаю грустный вид. Трижды правда. Все это истинно, даже моя печаль.

— Тебе наверняка было тяжело, — констатирует он, — вновь начать встречаться. Теперь ты, должно быть, анализируешь все, даже то, что я сейчас говорю.

Я рисую круги в воздухе рукой, как фея — волшебной палочкой:

— Были бы у меня еще способности видеть, что творится в твоей душе, — я улыбаюсь, пытаюсь быть игривой.

В нашей истории перевернулась страница. Открыта новая глава.

— Да уж, — хмыкнул он. — Мне тоже оказалось нелегко решиться на подобный шаг, если тебе станет от этого легче.

Да, еще как. Несчастье любит компанию. Оно всегда побеждает сочувствие.

— С чего бы это? — уточняю я. Мне хочется услышать самую мрачную историю о том, как он мучился, чтобы не чувствовать себя одинокой в своих страданиях. Слишком долго я пребывала рядом с Роузи и Джо в атмосфере семейного счастья.

— Я уже говорил тебе о смерти матери в прошлом году?

Я киваю. Да, рассказывал, хотя я почти забыла из-за своего эгоизма, слушая лишь только ту часть, в которой он описывал, как сильно любили его родители, и давилась от зависти.

Истощение от хронической бессонницы кого хочешь сделает эгоистом.

— Это случилось сразу после развода. Примерно через месяц. Жена тоже присутствовала на похоронах. Прости, бывшая жена. Не знаю, почему я продолжаю ее так называть.

Мне тоже непонятно подобное упорство.

— Тебе наверняка было тяжело, — подыгрываю я. Мы оба упорно продолжаем твердить эту фразу. Интересно, не ходили ли мы с ним к одному и тому же психологу. Ха-ха.

— Когда гроб опускали в яму, я посмотрел на бывшую жену, она стояла с другой стороны могилы, не со мной, и мне показалось, будто все самое дорогое, все, что я люблю в жизни, хоронят в земле на моих глазах. Это чувство не покинуло меня. Ощущение хрупкости существования. Всего, что придает жизни смысл, ради чего стоит жить, может исчезнуть в один миг, а ты ничего не в силах поделать.

Черт. Подери.

Я уставилась на него, пользуясь тем, что он зажмурился и не видит меня. И плачет. Не навзрыд. Всего лишь две-три скупые слезинки.

Моргнув пару раз, он вновь открывает глаза и замечает мой взгляд.

Я отворачиваюсь.

— Прости, — извиняюсь я. — Я не хотела. Ты просто застал меня врасплох.

Он улыбается и качает головой:

— Это все разговоры о смысле жизни, жутких событиях из прошлого и скверных расставаниях… Подобные темы нечасто всплывают в разговоре, поэтому я попросту их игнорирую. Встаю каждое утро с постели. Иду на работу.

— Проверяешь, сколько у тебя лайков и смайликов на «Найди свою любовь».

— Точно.

Громко вздыхаю, давая ему понять, что бегу параллельно с ним затяжной кросс по эмоциональной полосе препятствий.

— Это было слишком. Прости меня. После возвращения я слишком много времени думала обо всем. Это моя вина.

— Знаешь, что все-таки радует? — спрашивает он.

Даже представить не могу.

— Что?

— В каком-то смысле это даже приятно. Катарсис.

Он знает, как перевернуть страницу. Я спешу перейти на нее вместе с ним.

— Понимаю. После возвращения домой мои разговоры ни разу не выходили за пределы обычных для мамочек сплетен, спорта и смешных историй из детства. Только веселых и никаких иных.

— У