Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс"

— Да, я сторонник такого тестирования. Но если не принимать во внимание результаты теста ДНК, то получается, что парень виновен просто дальше некуда. Скажу тебе так: не представляю, как может быть, что ту девушку убил не он.

— Получается, что после ее убийства кто-то взял нож и залил своей кровью. Это же явная натяжка, Сэм. Ты и сам понимаешь.

Он с сомнением посмотрел на меня и пожал плечами:

— Возможно. Но почему ты его защищаешь? Копы ведь собрали внушительные доказательства. У них были показания свидетелей. Косвенных улик хватило бы на несколько обвинений. И мотив тоже имелся. Так что все сходилось. В его виновности никто не сомневался.

— Я не собираюсь его защищать, Сэм. Я… не знаю. У Барри Шека есть книжка с рассказами о людях, которые были осуждены на основании косвенных улик. Впоследствии выяснилось, что все они ни в чем не виноваты. Если бы не тест ДНК, они уже были бы мертвы или ждали бы казни в камере смертников.

— Мне хочется отдохнуть, прогуляться, а ты лезешь с книжонкой Барри Шека. Не хочешь послушать про то, как твой приятель Эдриен вставил мне в одно место катетер?

К счастью, Сэм так и не реализовал свою угрозу, и малоприятная картина с участием моего соседа, уролога Эдриена, растворилась в сухом воздухе. Я уже приготовился перейти на другую тему, но Сэм снова заговорил:

— Как тебе сказать? У меня нет объяснения. Следствие ответило на все вопросы. А что касается книжки Барри Шека… Читал я ее. Начать с того, что дела, которые он приводит в пример, с самого начала вызывали немало сомнений. Шаткие доказательства. Неубедительные мотивы. В них было слишком много дыр. С убийством Айви Кэмпбелл все по-другому. Я, конечно, знаю только то, что рассказывали копы, но по всему выходит, что Том Клун виновен.

— Но ведь обвинение основывалось главным образом на показаниях свидетелей, разве не так?

— Да. И что из того? Лично мне свидетели нравятся.

— Сэм, ты лучше меня знаешь, что на их показания полагаться нельзя, что их информация ненадежна. Существует статистика…

— Плевать на статистику. Хочешь знать, почему мне нравятся свидетели? Я тебе скажу. Потому что они нравятся присяжным. Потому что жюри им верит. И это хорошо, потому что так работает наша система. Копы взяли Тома Клуна, Алан. Взяли не просто так, а потому что все показывало на него. Они играли по правилам и выиграли. Посадили парня на цепь.

— Да, все бы хорошо. Кроме теста ДНК. И отпечатков, которые не совпадают. А ДНК подтверждает, что на оружии нет крови Тома Клуна.

— Верно, — согласился Сэм, пиная ботинком пыль. — Кроме теста. Признаю, ДНК — проблема. Не хочу делать вид, что разбираюсь в этом деле, но признаю.

— И тем не менее ты не уверен в его невиновности?

Он лишь презрительно фыркнул.

— Тогда я задам тебе еще один вопрос. Зная то, что ты сейчас знаешь, ты бы согласился с тем, чтобы его казнили? Тебя бы это не огорчило?

Сэм снова недовольно посмотрел на меня:

— Тебе и вправду не хочется поговорить о чем-то другом? О хоккее, например, или о том, какое нынче засушливое лето? Если уж на то пошло, я был бы даже не против потолковать о твоей крохотульке, что стоит в гараже.

— Принимаю твой ответ как положительный.

Говоря языком политиков, наши с Сэмом взгляды не совпадают практически ни в чем. Поэтому мы как бы условились избегать обсуждения наиболее общественно значимых проблем. На протяжении уже многих лет этот пакт умолчания служил нам верой и правдой.

— Давай обойдемся без предположений.

Я огляделся, пытаясь обнаружить в высокой траве темное движущееся пятно, но когда наконец заметил Эмили, она тут же исчезла. Только что была — и вот ее уже нет. Словно видение. Мне почему-то вспомнились рассказы тех, кто наблюдал явление Лохнесского чудовища. Несси тоже появлялась и тут же исчезала.

— Почему же? — сказал я. — В некоторых вещах ты довольно предсказуем.

— Подожди, остановись, — попросил Сэм. Я остановился. Он посмотрел мне в глаза: — То, что я скажу, останется между нами, понятно?

— Конечно.

Он выудил из кармана запечатанную в целлофан зубочистку — наверное, прихватил после обеда в каком-нибудь ресторане, — вытащил ее из пакетика и сунул в рот. Большая часть зубочистки исчезла под зонтиком усов.

— Гребаный Макуэй,[771] — пробурчал Сэм. — Да простит меня Господь, но я ненавижу Макуэя за то, что он сделал.

Подумав, я решил никак не реагировать на эту реплику. Продолжение темы «гребаного Макуэя» могло увести нас далеко в сторону от того, что собирался поведать Сэм, а такой вариант меня не устраивал.

— Ближе к концу, — начал Сэм, — в последние месяцы перед казнью, когда Макуэй разговорился и стал рассказывать о своем преступлении, он сказал, что устроил взрыв в Оклахоме, чтобы наказать тех, кого считал ответственными за убийства в Вако и Руби-Ридж. Таковыми для него были федералы, а потому он и взорвал Мэрроу-билдинг, где как раз федералы и работали.

— А дети в детском центре? — спросил я. — Их-то за что? Или они тоже были за что-то ответственны?

Он бросил на меня сердитый взгляд, но упрекнул не зло, а скорее мягко.

— Не отвлекайся, Алан. Не надо. Отвлечься легко, но ты все равно попадешь в тупик. Мы все равно выследили бы Макуэя, осудили и казнили. Даже если бы в том здании не было ни детей, ни гражданских лиц. Факт убийства детей и ни в чем не повинных штатских лишь дает нам дополнительный повод ненавидеть его еще сильнее — и я в этом грехе тоже виноват, — но мы перевернули весь мир не только потому, что жертвами стали дети. Представим, что детей там не было, что их каким-то образом вывели из здания, и что? Разве он перестает быть чудовищем? Разве даже в таком случае Макуэй не заслужил того, чтобы его положили на холодный стол и воткнули в вену иглу? Разве для того, чтобы выследить и арестовать его, не стоило перевернуть весь мир?

Сэм замолчал, может быть, полагая, что я допущу ошибку и воспользуюсь паузой, чтобы вставить какую-то реплику. Но я воздержался.

— Когда дело дошло до обоснования необходимости смертной казни, в суде было заявлено, что Макуэй должен умереть, потому что это единственное достойное наказание за совершенное преступление.

Из травы на северном склоне холма внезапно вылетела Эмили, перевернулась, изогнувшись, на сто восемьдесят градусов и