Читать книгу - "Искатель, 2012 №5 - Елена Болотова"

он их видел, радиосигнал от зажигалок был не нужен. Но приемник в сумке упорно не переключался на микрофоны, которыми был облеплен Павленко.

Наконец Савенков услышал голоса:

— Нет, господин Павленко, деньги меня не интересуют. Пока не интересуют.

— И что вы хотите?

— Хочу, чтоб вы были депутатом. Вы должны быть моим человеком в Думе.

— Зачем?

— Не спешите, Павленко. Всему свое время. И не бойтесь. Я не заставлю вас воровать. Так, мелкие услуги для больших людей.

— Но я мало что смогу там сделать.

— Сможете, Павленко. Тем более, надеюсь, вы там будете не один.

— А если я откажусь?

— Не откажетесь. До выборов, если я сброшу эти документы, — вас прокатят с большим приветом. Народ не любит стукачей. А после выборов... Кстати, чтоб вы не отказались после выборов — напишите мне подробную бумагу.

— Какую?

— Напишите, кого и как вы закладывали. Напишите, что идете в Думу не народу помогать, а деньги заколачивать.

— Зачем вам это, Парнас?

— Это будет моей гарантией, что вы с крючка раньше времени не соскочите... Через неделю я сам вас найду. Бумага всегда должна быть с вами... Прощайте, Павленко.

— Постойте. Я сувенир для вас приготовил. Зажигалка с моим портретом. Предвыборная, так сказать, агитация.

— Спасибо. Я не курю, но... Занятная вещица. Будем считать, что это знак вашего согласия сотрудничать. Прощайте...

Этого Савенков не ожидал — Парнас не пошел назад или к набережной, а повернул налево и почти побежал вверх по узкой дорожке, которая вела к Ленинскому проспекту.

Павленко тоже был в растерянности. Он смотрел то на удаляющегося Парнаса, то на замершего Савенкова, ожидая, что тот вскоре подойдет для «разбора полетов».

Но Савенков вдруг развернулся и побежал назад, к главному входу, где под Крымским мостом приютилась его «Волга».

Последний раз он так бегал будучи еще майором. Сдуру решил бежать кросс вместе со своим отделом. Да еще хотелось не ударить лицом в грязь перед подчиненными... К финишу он пришел, конечно, последним и в таком состоянии, что свалился на траву прямо перед генералом, которого просто не заметил из-за сплошного тумана в глазах.

Этот промах не повредил его карьере. Все запомнили, как генерал наклонился над ним и произнес: «Отдыхай, Савенков. Не надо тебе бегать. Твоя сила не в ногах, а в голове. Бегун ты хреновый, а аналитик отличный»...

Савенков уже видел колоннаду, которая плясала перед глазами и покрывалась яркими искорками. Пришлось притормозить. Иначе он добежит до своей машины и ляжет перед ней, как перед тем генералом...

«Волга» моментально завелась и, понимая ситуацию, неожиданно резво рванулась с места... Догнать Парнаса шансов было мало, но они были. Тот уже две-три минуты как сидел за рулем. И колеса его машины, скорее всего, были направлены от центра города. Значит, если Савенков на Калужской площади свернет направо и погонит по Ленинскому проспекту, то через пять минут может услышать в наушнике радиосигнал. Но это если Парнас не будет гнать с такой же скоростью, если он не свернет, не выбросит в окно зажигалку с маячком.

На Калужской площади два десятка машин перекрыли дорогу. Это не было пробкой. Они просто смирно ждали своего сигнала на правый поворот. Стояли у светофора и ждали! У них было время, а у Савенкова его не было.

Он рванул машину вправо и, выехав на тротуар, попытался пролезть без очереди.

Это ему удалось, но почти сразу, вырулив на Ленинский, Савенков услышал попискивание в левом ухе.

Сигнал усиливался... Притормозив в левом ряду, Савенков всматривался во встречный поток... На максимальном звуке он увидел его — в красной «семерке» промелькнул за рулем тип в зеркальных очках, в усах и кепке...

Разворачиваться в этом месте было нельзя. Не только против всяких правил, но и просто рискованно.

Савенков никогда не действовал безрассудно, не лихачил, но уважал оправданный риск.

На этот раз риск не оправдался... Он разворачивался, почти не набирая скорости, пытаясь вписаться в небольшой просвет мощного встречного потока машин.

Чуть-чуть не хватило радиуса разворота, не хватило темпа и везения... За визгом тормозов Савенков перестал слышать сигнал удаляющейся в кармане Парнаса зажигалки. Перед его глазами за лобовым стеклом возник памятник Ленину... В момент удара в правый борт Ильич радостно помахал вытянутой рукой... Почти сразу машину потянуло вперед — кто-то въехал в багажник. Одновременно «Опель» чиркнул по передним фарам многострадальной «Волги» и остановился в трех метрах.

Выскочивший из «Опеля» амбал в черной рубашке вытащил на землю Савенкова. Он что-то грубо кричал, показывал вмятины на своих бортах. Потом побежал к месту разворота и стал указывать на две сплошные осевые линии, которые пересекла «Волга»...

«Вот чудак, — подумал Савенков. — Я и сам знаю, что грубо нарушил правила. А сейчас еще совершу угон...»

«Опель» стоял с включенным мотором, а дверца была призывно открыта.

Савенков прыгнул за руль и рванул вперед, к центру Москвы. Мимо здания МВД, мимо французского посольства...

Писк зажигалки с портретом Павленко он вновь услышал около «Ударника», а хвост красной «семерки» увидел на Большом Каменном мосту: слева — Храм Христа, справа — Кремль, впереди — Парнас на «Жигулях», а позади — место преступления и свора злых мужиков...

Парнас ехал спокойно и уж очень знакомым маршрутом: Охотный ряд, Театральная площадь, разворот у «Детского мира», Фуркасовский переулок, и вот парковка на Малой Лубянке.

Савенков с удивлением увидел, что из красной машины выходит совсем другой человек: без кепки, очков и усов... Но это был Парнас. Походка точно его. Да и маячок из кармана сигналит. Парнас перешел узкую улочку и, доставая на ходу удостоверение, скрылся в знакомом Савенкову подъезде. Он часто здесь бывал в свое время. Сюда не всех пускали, но он же был начальником. Он мог пройти «везде». Кроме зоны, где сидел Председатель и его замы...

Савенков успел сделать несколько снимков Парнаса. Есть и номер его машины. Порядок! Сегодня вечером все станет известно об этом типе: фамилия, адрес, имена любовниц и сорт любимого пива... Вся эта информация будет, если только сам Савенков будет на свободе.

Совесть подсказывала, что пора сдаваться властям... Савенков вытащил сотовый телефон и позвонил на Петровку. Свой короткий доклад Дибичу он закончил мольбой: «Спасай, Толя! Не хочу на нарах сидеть. Я осознал и раскаялся».

Потом вздохнул, сел за руль «Опеля» и направился к Калужской площади.

Он не думал, что его там встретят радостно. Даже наоборот — покритикуют за отлучку. Но такого Савенков не ожидал... Очень у нас грубые люди!

Обзор прессы:

Газета