Читать книгу - "Запретные удовольствия - Марина Серова"

"Божеский вид" занял около двух часов - сначала натиралась странной мазью без запаха, потом ждала, когда высохнет выстиранный в процеженной и отстоявшейся воде спортивный костюм.

Таким образом, из дома вышла около восьми вечера, когда уже начинало темнеть. Этот процесс ускорился с моим приездом на Шестую Дачную. Когда я слезла с "шестерки" на Десятой, солнце зашло.

Алые облака медленно падали в горизонт. Дул пронизывающий ветер, но я не обращала на холод никакого внимания.

Предстояла крупная разборка. Толстый сказал: "...ребята всегда там" или что-то в этом роде. Сколько ребят, уточнить я не решилась; предположительно трое-пятеро - ни больше, ни меньше, чтобы ухаживать за четырьмя бойцовскими собаками и прятать их от глаз случайных прохожих. Ребята наверняка не дубовые.

Поэтому я прихватила с собой несколько действенных "штучек" из своего арсенала.

Впереди были три дороги, одна из которых уводила прямо в лес, "являющийся областным заповедником и охраняющийся законом о...", а другая - к частным домикам справа от заворачивающей трамвайной линии.

Никаких, особых примет я здесь не узрела, а потому отправилась по третьей - асфальтированной, прямо между заповедными и нормальными деревьями и кустами.

Мимо пронеслись несколько машин разного вида, ни одной дорогой, подходящей Алексею Никитичу как вожаку городской псиномафии. Я шла медленно и упорно, проникаясь светом полуполной луны, вслушиваясь в потрескивание раскачиваемых ветром ветвей, шелест листьев, негромкие перещебетывания птиц.

Мимо жужжали комары, изредка тыкаясь в меня, не чувствуя во мне ничего человеческого и облетая стороной. Я мысленно прониклась уважением к Ване и его поставщикам - не знаю, как на собак, но на насекомых антиперспирант явно действовал.

Внезапно увидела тропинку слева, уводящую в глубь леса. Пошла по ней, прислушиваясь. Миновала груды старого мусора по обе стороны от тропинки.

Неожиданно послышались далекие неразличимые крики. Переждав несколько секунд, я двинулась вперед убыстренным шагом.

Так и есть - где-то впереди и слева кричали, судя по почвенной дрожи, там бежала ватага человек в десять.

Я помчалась вперед, ветки хлестали по лицу и подставленным рукам, под ногами хрустел раздавленный сушняк.

Топот и крики внезапно стихли. Черт!

Медленно прокралась вперед, вернувшись на тропинку, и через несколько десятков шагов свернула направо. Спустившись и перепрыгнув неширокий ручей, вышла на большое истоптанное поле, возможно, по выходным огораживаемое колючей проволокой для собачьих боев, а сейчас пустое.

Оно уходило направо, теряясь в смыкающихся кронах. Впереди возвышался крутой земляной склон, утыканный деревьями, налево уводила тропинка. Поднявшись по ней, я оказалась на небольшом гребне... Ага, оказывается, здешняя тропинка делится на три малых, по одной из которых можно подняться на крутой склон сбоку... Вторая спускается к роднику в каменном ложе - там тихонько журчит вода. А третья ведет...

Третья вела к костру, укрытому предусмотрительными разводчиками за плотными рядами здешней растительности. И у костра, то есть метрах в ста от меня по прямой, велся негромкий, но, судя по интонации, весьма возбужденный разговор.

Я потратила минут двадцать и даже чуть-чуть вспотела, несмотря на антиперспирант, пока незаметно подобралась к говорившим настолько, чтобы различать то, что они говорят, даже четко не видя самих фигур и лиц.

- Нет, тут надо быстро и всем вместе, - говорил один, видимо, главный, - иначе они начнут трепыхаться, перебегать, а потом и вовсе в Новгород уйдут!

- Да, брать надо здесь, - низким и злым голосом отозвался другой, пока они стенок не наставили. А в Новгороде хрен возьмешь, там стены крепкие!

- В общем, завтра выносим, - подытожил первый, - всем скопом, в пять утра, по-тихому.

- А что с заложниками делать, ну, с хазарскими? - раздался женский голос. Черт, никогда бы не подумала, что обладательница такого юного и чистого голоса способна на убийство!

- В рабство в Константинополь, куда ж их еще! - ответил четвертый голос, громкий, тоже какой-то мальчишеский. - Там сейчас что-то строят грандиозное, им рабы нужны. Пусть золотом платят.

Я побелела: иметь дело со столь обширной группировкой, ведающей, кроме собачьих развлечений, еще и работорговлей, - это не для меня.

Я еще не свихнулась...

Однако дослушать не мешает.

- Вот только Мастера! - задумчиво пробасил второй голос.

- Что Мастера? - спросила девушка.

- Узнают про яд, уши обрубят! Чипов-то нет!

- Ни хрена они не узнают: Леха спит - умаялся, бедный... Вика сидит где-то, не вылазит. Им сейчас не до нас.

- Ну да, - согласно поддакнул четвертый голос, - у них что-то готовится...

Я еще больше вспотела. Вот тебе и Алексей Никитич!

Что готовится под прикрытием собачьей выставки? Только бои? Или перевозка наркотиков, отмывание денег... Может, людские гладиаторские схватки?!

Вдруг сзади раздался треск и нарастающие крики - мимо меня, потрясая старинного вида оружием, промчались человек десять-пятнадцать в жестяных или стальных доспехах поверх одежды - среди них были и мальчишки лет тринадцати.