Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс"

Быстро сменившийся кадр показал Альрауне, стоявшую перед домом. В огромных глазах, направленных на фигуру матери, читался ужас; она укусила кулак, чтобы подавить собственные крики. А музыка возрастала, словно по спирали, то панически взвизгивая подобно сирене, то пульсируя подобно кипящей крови в венах сгоравшей женщины… Пылающее в ночном небе пламя — деревянный фасад дома, который построили для этой сцены и подожгли, и проститутка-манекен, которым управляли, двигая конец стальной палки. Все немного волновались, но Алиса считала, что сцена получилась весьма убедительной.

И теперь наконец в кадре появилась комната, которую Альрауне приготовила для ученого: комната с бархатной обивкой и стелющимися растениями, обрамляющими шелковое ложе… В фильме буквально дословно воспроизвели мрачную кульминационную сцену из книги Эверса. Алиса ничего не могла с собой поделать, вновь почувствовав себя в роли Альрауне, которая приближалась к приготовленной комнате смерти с блестящим стилетом в руке. Вынимай его медленно, говорили Алисе во время съемок. Иди к двери кошачьей походкой, таящей в себе какую-то угрозу. Конечно, не будет никаких звуков, но люди почувствуют твои шаги. Топ-топ, я собираюсь убить… Подними стилет, когда будешь подходить к двери; зрителям надо увидеть, как он блеснет на свету, надо показать им, что ты намерена убить.

Алиса подалась вперед, вцепившись в кресло, понимая, что она выглядит нелепо, но крошечная частичка внутри нее надеялась, что каким-то невероятным образом все может закончиться хорошо, что Альрауне может не совершить этот самый последний ужасный акт…

Конечно же, чуда не произошло. Музыка Конрада наполняла зал, эхом повторяла движения разума, отравленного и изъеденного необходимостью мстить, и в ее ритме слышались шаги Альрауне. Топ-топ, я собираюсь убить… И снова, второй раз за этот вечер, Алиса ощутила странное предчувствие каких-то грядущих событий…

Альрауне подняла стилет, ученый повернул голову, его глаза расширились от ужаса, и стилет, блеснув на свету, вонзился ему в лицо… Раз… Два…

Кричащая музыка достигла невероятных высот, и появился последний шокирующий кадр. Музыка замирала в длинном и ужасном стоне, а человек, создавший Альрауне, в беспомощной агонии хватался руками за темные окровавленные дыры, где когда-то были его глаза…

Альрауне смотрела на ученого несколько секунд, потом взяла его за руку и заботливо усадила в большое кресло с высокой спинкой. Пока он бился в предсмертных судорогах, она, словно пытаясь жутким образом подражать тому, что видела все эти годы в монастыре, зажгла церковные свечи и поставила с двух сторон от него. Жертвоприношение. Ритуал. Темное пламя возвышалось, отбрасывая на умирающего колдовские тени.

Альрауне окинула взглядом комнату и поправила одну из свечей. Потом она села на пол у ног своего создателя, смотря, как он умирает.

Только когда в зале включили свет, Алиса снова осознала, что находится в переполненном людьми кинотеатре, и почувствовала взгляды, направленные на нее, — полувосхищенные-полузавистливые. Очень мрачный фильм, говорили люди. Действительно очень мрачный и гораздо более шокирующий, чем тот, в котором играла Бригитта Хельм[750] несколько лет назад. Очень волнующий. И эта последняя сцена…А, этого не было в книге? Эта сцена была самой правдивой, и теперь я чувствую себя какой-то расстроенной. И мы должны сами понять, умер ученый от нападения Альрауне или нет? О, это оставили воображению зрителя, да? Очень современно. Стоит ли подать шампанское в фойе прямо сейчас? О да, конечно. И легкий ужин? Икра и копченая лососина? Ну, это будет очень кстати.

Необходимо было, как всегда, оставаться спокойной и немного высокомерной, равнодушной к вниманию и любопытным взглядам. Но вообще-то, думала Алиса, делая маленький глоток шампанского, сейчас я люблю каждый миг, хотя и не должна позволить кому-либо увидеть это. И все же где-то глубоко-глубоко сидело беспокойство, которое редко покидало ее, что все это может исчезнуть. Если бы меня узнали — если бы я столкнулась с одним из тех, кто бывал в доме, где я служила горничной, или даже с одним из мужчин тех постыдных, позорных ночей у собора Святого Стефана…

Я могу быть где угодно, в какой угодно компании, думала она, и неожиданно кто-то может обвиняюще указать на меня пальцем и сказать: «Но это же совсем не настоящая баронесса. Это всего лишь какая-то незаметная служанка, которая выросла в английской деревеньке, а теперь она обезьянничает, притворяется, что она великолепна, богата и красива; теперь она пьет шампанское, как будто привыкла к этому, носит дорогую одежду вместо той, которая соответствует ее положению… «Что мне делать, если это случится?» — думала Алиса.

Она не будет думать об этом. Она всегда будет сохранять маску Лукреции, и она позаботится о том, чтобы никто никогда не увидел связи между ослепительной баронессой и маленькой горничной с каштановыми волосами, которая когда-то продавала свое тело на улицах Вены, лишь бы только не голодать.

Глава 18

Было довольно странно, как это слово, тайна, продолжало вертеться в голове, пока Эдмунд обедал в квартире Люси. Эдмунд всегда считал, что Криспин был единственным, кто знал о тайнах семьи, но после того вечера он несколько раз поймал себя на подобных размышлениях. «Я думала, Ашвуд будет последним местом, куда ты захочешь поехать…» — сказала Люси. А когда Эдмунд спросил почему, она ответила: «Ну, из-за Криспина…»

Как много Люси могла знать о Криспине? О тайнах?

Они играли в игру под названием «Тайны» в тот вечер много лет назад, когда умерли родители Люси. Эдмунда пригласили на выходные. Мать Люси, светлое существо, порхающее по жизни словно бабочка, любила наполнять дом гостями, и она сказала, что Эдмунд просто обязан прийти, он ведь все равно приезжает из Бристоля на время осенних каникул? Конечно же, он мог приехать: делу время, потехе час, не забывай старую мудрость, Эдмунд.

Игра на вечеринке, устроенная Марианной Трент в тот вечер, была своеобразным гибридом: смесью старомодных «Убийство» и «Сардина». Все должны прятаться в темноте (что будет сопровождаться приятной игривостью, сказала Марианна) и пытаться ускользнуть от назначенного на эту роль убийцы (он должен быть ужасно жутким). Это было собственное изобретение Марианны: суперигра под названием «Тайный убийца», и это всем безумно понравится.

Тематическая вечеринка была посвящена 1920-м годам, и это означало, что женщины могли надеть эти ненормальные платья с бахромой, а Марианна получила возможность выставить на всеобщее обозрение усыпанную драгоценностями повязку на голову и боа из перьев, в то время как раздраженные такой задумкой мужчины должны были явиться в смокингах. Будет приятный ужин, и Брюс последит за напитками; он смешает смертельный «Сайдкар», а у них будут «Уайт