Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер"

— Конечно, помню! — воскликнула она. — Ужасная история. Бедняжки пропали без следа. Даже похорон нормальных не было.

— Как по вашему, что с ними случилось? — вдруг спросила Кэсси.

Я мысленно отругал ее за бесполезные вопросы, но потом понял, почему она спросила. Миссис Фицджералд смахивала на чудесную старушку, которая живет в ветхой хижине где-нибудь в лесу, все видит и знает, но никому не говорит. В сказках к таким приходят, чтобы разгадать загадки, хотя ответ может оказаться еще более странным и неясным, чем вопрос.

Миссис Фицджералд оглядела свой пончик, откусила и вытерла губы салфеткой.

— Какой-нибудь слабоумный сбросил их в реку, — вздохнула она после паузы. — Да помилует их Господь. Бедняга сумасшедший, которого следовало держать под замком.

У меня возникла обычная реакция на подобные фразы — дрожащие руки и учащенный пульс. Я поставил чашку на стол.

— Значит, вы считаете, что их убили. — Я старался говорить тоном ниже, чтобы контролировать свой голос.

— Разумеется, а как же иначе, мой юный друг? Моя мамочка — да покоится она с миром — тогда была жива, она умерла через три года от гриппа… так вот, она считала, что их забрал Пука. Но у нее были старомодные взгляды, царствие ей небесное.

Неожиданная версия. Пука — старое пугало из детских сказок, зловредный дух-проказник, потомок Пана и прародитель Пака.[545] Кирнан и Маккейб вряд ли включили бы его в список подозреваемых.

— Ну да, их бросили в воду, иначе кто-нибудь нашел бы тела. Люди утверждают, что их души до сих пор бродят по лесу, бедняжки. Тереза из Лейна видела их в прошлом году, когда ходила стирать на реку.

Еще одна неожиданность, однако вполне объяснимая. Двое детей пропали в лесу у Нокнари; само собой, они должны были стать частью местного фольклора. Я не верю в привидения, но от этой картины — бесплотные фигуры в сумерках, тихие голоса — по спине пробежал холодок, смешанный с каким-то нелепым гневом. Почему их видел не я, а женщина из Лейна?

— Во время допроса, — продолжил я, стараясь вернуться к нужной теме, — вы сообщили полиции, будто возле леса бродили подозрительные парни.

— Остолопы, — презрительно фыркнула миссис Фицджералд. — Плевали на землю и все такое. Мой отец всегда говорил, что это признак плохого воспитания. Правда, двое потом взялись за ум. Сынок Консепты Миллз теперь делает компьютеры. Он переехал в другой город — Блэкрок, кажется. Нокнари его, видите ли, не устраивает. Ну еще Девлин — мы о нем уже упоминали. Он отец бедняжки Кэти, да помилует Господь ее душу. Прекрасный человек.

— А что с третьим парнем? — спросил я. — Шейном Уотерсом?

Она поджала губы и отхлебнула чай.

— Понятия не имею, до чего он докатился.

— Что, встал на скользкую дорожку? — понимающе кивнула Кэсси. — Можно еще один пончик, миссис Фицджералд? Я сто лет не ела такой вкуснятины.

Кэсси никогда не ест пончики. По ее мнению, они вообще несъедобны.

— Конечно, милая; будет хорошо, если ты немного поправишься. У меня еще много. После того как дочка купила мне микроволновку, я готовлю сразу по пятьдесят штук и храню в морозилке.

Кэсси сделала вид, будто выбирает самый аппетитный пончик, и отхватила большой кусок. Я испугался, что она съест слишком много и миссис Фицджералд бросится разогревать следующую партию. С трудом прожевав, Кэсси пробормотала:

— Шейн Уотерс по-прежнему живет в Нокнари?

— В Маунтджой-Гол,[546] — с отвращением проговорила хозяйка. — Вот где он живет. Он и его дружок, с которым они ограбили автозаправку. Приставили нож к бедняге-работнику и перепугали до смерти. Его мать всегда считала, что в душе Шейн неплохой, просто легкомысленный, но, что ни говори, подобное поведение непростительно.

Хорошо бы познакомить ее с Сэмом! Они легко найдут общий язык.

— Полиции вы сообщили, что там находились и девушки, — продолжил я, раскрыв блокнот.

Она с неодобрением покачала головой:

— Бесстыжие девчонки. Я и сама была не прочь показать парням ножку — это лучший способ привлечь их внимание, верно? — Миссис Фицджералд подмигнула мне и разразилась хриплым смехом. Улыбка озарила ее лицо, и стало ясно, что когда-то она была очень симпатичной девушкой: веселой, озорной, жизнерадостной. — Но эти одевались так, что на одежду можно было и денег не тратить — проще ходить нагишом. Сейчас вся молодежь одета вызывающе, разные там топы и шортики, но тогда еще оставались какие-то представления о приличиях.

— Вы помните, как их звали?

— Одна была старшей дочкой Мэри Галлаэр. Она уже лет пятнадцать живет в Лондоне, но частенько тут бывает — показать наряды и похвастаться работой, хотя Мэри недавно призналась, что дочь всего лишь секретарша. Она и раньше любила воображать.

Сердце у меня упало — Лондон, — но миссис Фицджералд отпила большой глоток чаю и подняла палец:

— Клэр, вот как. И до сих пор Клэр Галлаэр. Так и не вышла замуж. Несколько лет назад обручилась с каким-то разведенным — Мэри была в ужасе, — но потом что-то расстроилось.

— А вторая девушка?

— А, ну та здесь. Живет с матерью в Нокнари-Клоус — в бедной части города, если вы понимаете, о чем я. Двое детей, мужа нет. А чего еще ждать? Если напрашиваешься на неприятности, рано или поздно они возникают. Она из сестер Скалли. Джеки вышла замуж за паренька Уиклоу, Трэйси работает в ломбарде, а это Сандра. Сандра Скалли. Доешьте его, милая, — велела она Кэсси, которая незаметно отложила пончик и сделала вид, будто забыла о нем.

— Большое спасибо, миссис Фицджералд, вы нам очень помогли, — поблагодарил я.

Кэсси быстро сунула в рот остатки пончика и запила чаем. Я захлопнул блокнот и встал.

— Подождите минутку! — остановила нас хозяйка. Она бросилась в кухню, вернулась с пакетом замороженных пончиков и сунула в руки Кэсси. — Вот, это вам. Нет, нет, нет, — замахала она руками на протесты Кэсси (нам запрещено принимать подарки от свидетелей, съедобные они или нет), — вам они пойдут на пользу. Вы очень милая девушка. Поделитесь ими со своим парнем, если он этого заслужил.

Бедная часть города (сам я никогда там не был, родители не разрешали нам туда ходить) мало чем отличалась от богатой — дома немного похуже, да в садах побольше сорняков. Стену в конце Нокнари-Клоус разрисовали граффити, правда, очень скромными: просто надписи, сделанные маркером, вроде «Ливерпуль рулит», «Мартина + Коннор = навеки» или «Джоунс — гомик»; ничего похожего на «хардкор» в крупных городах. Не хотел бы я в таком месте оставить свою машину.

На звонок