Читать книгу - "Девочки-шпионы, или Великая Китайская стена - Александр Казак"

Однажды подходит ко мне соседская девочка Алена и говорит: «Хочешь, я покажу тебе клад? У меня он под вязом зарыт. Кто такой секрет закопает, и желание загадает, может однажды настоящий клад найти.»

Я посмеялась про себя этому детскому лепету ровесницы, но пошла, ради приличия, посмотреть ее смешную тайну. Там в металлической коробке всякие фантики от конфет и камушки от брошек оказались, была даже одна целая брошка. Довольно красиво, но, как бы это сказать, наивно! Ну, я как бы восхищаюсь, языком цокаю, а потом говорю Алене:

— Ты не обижайся, но твой клад — игрушечный. Не серьезный.

— Ну, да. Я знаю. Это же игра такая и я хочу с тобой играть.

— У меня дома есть настоящий клад, которого ты, скорее всего, еще не видела. А у тебя тут — детский сад. А возраст-то у тебя уже не детский.

— А какой же у меня возраст?

— Ладно. Пойдем. Все сама увидишь.

Мы прошли мимо моей комнаты, и я сказала:

— Там ничего интересного нет — куклы и платья. Пойдем в комнату, где мама с отчимом живут.

Возле полок с книгами располагался у окна большой стол, заваленный рисунками. Стояло много банок с тушью, красками, чернилами. Кисти и перья. Пачки чистых листов ватмана. На стене были развешены листы с готовыми рисунками. Разного формата, но похожих сюжетов. Примерно таких. На рисунке изображена сидящая или лежащая голая женщина, расставившая ноги. Возле нее — кентавр с огромным пенисом, который ей между ног этим огромным органом целится, как бы уже вводит.

— Ты понимаешь, что они делают?

— Ну, в — общем, да. А почему кентавры? И почему у них этот… ну… такой большой. Я в учебнике истории видела и на речке, когда пацаны переодевались. Все не такое уж большое!

— Это же искусство! И вообще, нашла, с чем сравнивать. Пацаны — они и есть пацаны! Это так происходит от возбуждения перед сексом. Поняла?

— Поняла, — растерянно заулыбалась соседка.

Потом я показывала Алене рисунки на столе — готовые и наполовину набросанные карандашом или углем. Девушки и женщины разворачивали свои половые органы прямо на зрителя, на мужчину или кентавра, подошедших вплотную с большими рельефными, возбужденными перед сексом пенисами. Некоторые женщины очень были похожи на меня и на маму. Потом я пояснила:

— Если этот пенис пощупать и помять, то он становится розовым и увеличивается. Он такой теплый и быстро твердеет.

— А ты откуда знаешь?

— Знаю? — сказала я, а про себя подумала: «Мне отчим разрешает потрогать. Говорит, у мальчиков такого не увидишь. Я, правда, у них такого не видела.»

Соседка смущенная и удивленная убежала.

Немного позже, когда мама стала работать по сменам, я все чаще и чаще разглядывала с отчимом его рисунки и слушала его комментарии к ним. Думаю, он был талантливый художник. От его рисунков, даже без комментариев и игр с его гениталиями, я возбуждалась. Позировала ему. Обычно голой. Я его совершенно не стеснялась. Как и он меня. Секс у нас произошел естественно. Было мне тогда почти тринадцать лет. Было очень приятно и странно: «Я ведь пользуюсь тем, что мамино. То есть ласками отчима. Мы долго скрывали нашу связь от мамы. До тех пор, пока я не залетела, и мой живот не стал расти. Месячные у меня тогда были нерегулярные. Поэтому догадаться, что беременная я вовремя не смогла. Отчим, когда узнал, сказал, что ничего страшного — будешь рожать.

…Перед тем как меня выгнали со школы из-за беременности, я подслушала ночью мамины с отчимом разборки.

— Ты опять захотел в тюрьму, козел старый? За совращение несовершеннолетних?

— Почему в тюрьму? Я Лизу люблю. Неужели ты отца своего внука упечь в тюрьму собралась?!

— А почему нет?! Там тебе место!

— Да потому, что ты сначала с Лизой поговори. Просто спроси дочку о наших с ней отношениях. Если ты меня в тюрьму упрячешь, она тебе этого никогда не простит. Кому лучше сделаешь?! Мне? Себе? Дочке? Внуку?

Мы с отчимом, почему то, сразу были уверены, что родится мальчик, и имя ему придумали. А мама продолжала беситься:

— Ну, ты — подлец! Все просчитал! Задурил ребенку голову!

— Она не ребенок давно. У нее и голова и все остальное уже по-взрослому давно работает.

— Так вы с ней этим давно занимаетесь?

— А ты ее спроси. Она тебе, как я думаю, ответит. Может, пообщавшись с Лизой, на все это без истерики взглянешь, более разумно. Жизнь есть жизнь.

Наутро у нас был тяжелый разговор с мамой. Она сначала вся дергалась, плакала, кричала и угрожала отчиму за меня отомстить. Я молчала. Иногда только односложно — да, нет, конечно — отвечала на ее вопросы. Потом я сказала:

— За меня мстить не надо! Меня никто не обижал! И мужа моего не трожь! Я его люблю! Мы с ним распишемся! Ты же с ним не расписанная живешь, мама?

Мама как-то вся сникла. Закрыла лицо руками и долго еще всхлипывала, что-то бормоча себе шепотом про нас идиотов, про отчима скотину, про меня малолетнюю шалаву и про жизнь суку…Потом мама уснула, упав головой прямо на стол. Отчим перенес ее на мой диванчик в мою детскую комнату. А я впервые спала с ним в одной постели и была очень довольна своей так неожиданно и стремительно начавшейся взрослой жизнью. Отчим успокаивал:

— Не грусти. Мама у тебя отходчивая. Простит нас. Мы же — одна семья теперь.

Я тогда уснула, и мне снился мой отчим в облике кентавра, трахающий огромным пенисом сначала мою маму, потом меня, а потом нас обеих. Мы радостно и глупо хихикали при этом, а его член становился все больше и тверже. Так продолжалось довольно долго, пока я не проснулась от удивления, совсем мокрая в паху и возбужденная…

* * *

…Отчим Вова мне и сейчас, после его смерти, часто снится. Только такой тихий и ласковый. И нет у нас с ним никакого секса. Просто беседуем о маме, о нашем сыне Ванечке и моей непростой жизни. Он мне говорит иногда, что я умница и все у меня будет хорошо. А я вытираю ладонью слезы и молча смотрю на него. Такого же красивого и доброго, каким запомнила за несколько дней до его гибели. Убийцу не нашли. Говорят, что кто-то из своих уголовников зарезал его железкой, которая называется заточка. Мне кажется, что их попросила сделать это мама. Но я боюсь даже спрашивать ее об этом. А вдруг я права?! Страшно становится от таких догадок! Ой, как страшно!

ДОСЬЕ Лиза Тропа, 18 лет, гражданка России

Елизавета Григорьевна Тропа, молодая вдова. Родила в 15 лет своего сына Ивана от собственного отчима, ставшего ее мужем, но вскоре погибшего.

Мать Лизы, Людмила Васильевна Тропа, 40 лет, гражданка России, замужем не была, работает на хлебозаводе, оставляя внука, когда необходимо, Лизиной бабушке 67 лет.

Личность отца Лизы установить не представляется возможным, поскольку Лизина мама эту информацию скрывает. В Лизином свидетельстве о рождении в графе «отец» стоит прочерк.