Читать книгу - "Не родись красивой, или Точка опоры - Карина Тихонова"

Меня действительно зовут Анной. Имя мне дали в честь моей бабушки с отцовской стороны, которая меня нежно любила за то, что я была на нее очень похожа. Только не внешностью, а характером.

И еще за то, что я была неглупым ребенком и всю жизнь прекрасно училась.

С Ирой мы жили в одном дворе, и наши родители некоторое время поддерживали приятельские отношения.

Затем родители Иры разошлись и разменяли квартиру. Но мы с подружкой не потерялись.

Мало того, что мы ходили в одну и ту же школу и учились в одном и том же классе. Оказывается, мы даже сидели за одной партой!

– Не узнать меня после этого было бы с твоей стороны просто свинством! – сказала Ира, подводя итог нашей встрече.

– Еще бы! – огрызнулась я. – Ты мне глаза намозолила! За столько-то лет!

Окончив восемь классов общеобразовательной школы, мы с Иркой дружно поступили в саратовское музыкальное училище.

Правда, здесь наши пути-дорожки разошлись.

Я поступила на фортепианное отделение, а Ирка на отделение струнных инструментов. Она была скрипачкой.

Впрочем, наша дружба не распалась. И после училища мы решили поступать в консерваторию.

Что и сделали, выбрав для себя славный город Питер.

Консерваторию мы закончили, вернулись домой и стали преподавать в родном музыкальном училище.

Так прошло три года.

Замуж мы не вышли и катастрофой это не считали.

Какие могут быть личные катастрофы в двадцать пять лет?!

Личные катастрофы в моем понимании случаются только после сорока! У женщин, разумеется.

Мужчина, как ни обидно это признавать, пожизненный потенциальный жених.

Объединяла нас с Иркой не только детская дружба, но и схожие семейные обстоятельства.

Мой папаша, так же, как и Иркин, слинял в неизвестном направлении, когда мне было лет десять.

Мама, преподававшая в школе литературу и русский язык, ударилась в религию.

Конечно, это не очень красиво, но маму я почти не помню. Надеюсь, что в будущем этот пробел каким-то образом восполнится. Правда, сделать это теперь будет непросто, потому что моя мама год назад вышла замуж за англичанина и переехала на постоянное место жительства в графство Кент.

Это обстоятельство сильно возвысило меня в глазах Эллы, и почти компенсировало мою еврейскую фамилию «Беркович».

Но в моем еврейском происхождении оказались и некоторые плюсы.

Плюсы были связаны с бабушкой, уехавшей в Израиль в начале девяностых.

Нужно сказать, что моя бабушка, Анна Львовна Беркович, была профессиональной художницей. В Саратове она преподавала в Педагогическом училище, почему-то на отделении народного костюма. Выставок не устраивала, но писала много. В основном, для души.

Уехав в Израиль, бабушка прихватила все свои картины.

Сначала она попыталась устроиться на какую-нибудь государственную службу. Хотя странное государство Израиль и платило пенсии российским иммигрантам, не работавшим на страну Израиль ни одного дня, бабушка моя была особой колоритной, жизнерадостной, полной сил, и сидеть на шее у новой родины не пожелала.

Однако все ее попытки найти работу позорно провалились.

Во-первых, бабушка очень плохо владела государственным языком, ивритом. А это довольно важный пункт при заполнении рабочей анкеты, несмотря на то, что по-русски в Израиле говорит шестьдесят процентов населения.

Во-вторых, подкачал возраст. Найти работу в шестьдесят лет трудно в любой стране мира.

Бабушка походила-походила по разным учреждениям, плюнула и с горя устроила выставку собственных работ.

Устроила, как вы понимаете, не в государственном музее изобразительных искусств, а прямо на улице.

И что вы думаете?

Картины раскупили в течение одной недели!

Мало того. Бабушкины работы привлекли внимание экспертов, которые признали их высокохудожественными. О творчестве бабушки написал известный искусствовед во влиятельном художественном журнале, мелькнуло несколько сообщений по телевидению.

И покатило.

Бабушка стала модной художницей. Свою основную профессию она чрезвычайно удачно совмещала с консультациями по дизайну. Нужно сказать, что вкус у бабушки всегда был прекрасный, и скоро иметь квартиру, офис или дом, оформленной Анной Беркович, стало у богатеньких хорошим тоном.

В общем, к семидесяти годам моя бабушка была богатой женщиной. И в завещании разделила состояние между мной и моим непутевым отцом.

Кстати, где он теперь, не знает никто.

Я свою часть получила полгода назад и решила переехать в столицу. Обналичила сто пятьдесят тысяч долларов и двинулась в путь.

Ирка с самого начала боялась, что со мной может что-то произойти. Оказывается, я обладаю удивительной способностью попадать в разные неприятности. Поэтому Ирка велела мне дождаться зимних каникул, и поехала вместе со мной.

Предложение поселится вместе с ее московскими родственниками, я отклонила. Самое странное, я помню, почему это сделала. Родственников было пять человек, с Иркой – шесть. Со мной нас было бы семь. А комнат в квартире всего три.

Согласитесь, тесновато.

Тем более, если учесть, что у меня в Саратове была роскошная четырехкомнатная квартира, которую я перед отъездом продала вместе с мебелью.

В общем, боялась я зря. Ничего особенно пугающего в моем темном прошлом не было. Были даже приятные моменты, вроде финансовой независимости.

– Ты куда деньги дела? – спросила Ирка в очередной раз с дружеской прямотой.

– Не помню! – отрезала я. – Отстань от меня!

Ирка возвела глаза к потолку машины.

– Посеяла, – сказала она обреченно. – Так я и знала! Посеяла, блин, такую сумму!

– Мои деньги! – огрызнулась я. – Что хочу, то и делаю!

– Девочки, не ссорьтесь, – примирительно воззвала к нам Элла. – Сейчас приедем в гостиницу и все выясним. Может, деньги там.

В гостинице нас встретили с распростертыми объятиями.

Оказывается, свой одноместный номер я оплатила на месяц вперед, и мое внезапное исчезновение поставило администрацию перед неприятным выбором:

Сообщать в милицию или не сообщать?

Конечно, они предпочли бы обойтись без милиции, но на них наседала настырная Ирка, которая не могла до меня дозвониться.

Потеряв терпение, моя подруга прибыла в гостиницу. По ее требованию номер открыли в присутствии администратора и двух горничных.

Вещи были на месте. В номере царил образцовый порядок. Постель не разбиралась несколько дней, полотенцами в ванной никто не пользовался.