Читать книгу - "Рассказы - Ричард Мэтисон"

тебя ждал, — сказал он, тяжело дыша. — Долго-долго.

— Сладкий мой.

Она крепко обняла мальчика и поцеловала в горячую щеку.

— Приходится работать допоздна, — сказала она. — Ты скучал по мамочке?

— Да! — сказал он, потянувшись за свертком. — Это для меня?

Жара окутала ее облаком, стоило только распрямиться. Сара погладила Дэйви по голове и заморгала, когда все поплыло перед глазами.

— Потерпи, увидишь, — улыбнулась она и подняла сверток. — Подай мамочке сумку, милый.

Он протянул сумку и взял мать за руку. Они вместе двинулись к дому.

— Смотри, мам. — Он показал левую руку.

— Милый, что случилось? — с тревогой спросила она, останавливаясь.

Слабый интерес, отражавшийся на лице, сменился беспокойством. Дэйви прочел в ее глазах привычный сигнал. Шесть лет материнского воспитания заставили его скривиться.

— Я упал, — произнес он испуганным шепотом. — И ободрал руку.

— Милый. — Она провела рукой по его щеке, — Тебе больно?

— Б-больно.

По его щеке скатилась слезинка, от сильного всхлипа сморщился нос.

— Снаббс погнался за котиком, я п-побежал за ними и упал на дорожке.

Они пошли дальше.

Дэйви высвободил руку и провел пальцем по ободранному месту. Зашипел от боли.

— Мама-а… — захныкал он.

Сара обняла его дрожащей рукой.

— Все хорошо, дорогой. Все хорошо. Мамочка обо всем позаботится.

Они свернули в проулок. По его лицу катились слезы.

— Х-хочу понести, — Он забрал у Сары сверток.

— Хорошо, малыш, — проворковала она, — Только не плачь. Мамочка все исправит.

Сара распахнула дверь, откинула москитную сетку и вошла.

— Разве тетя Эв не перевязала тебе руку? — спросила она.

— Она намазала йодом, — пожаловался он, — Больно!

Она вслед за Дэвидом поднялась по короткой лестнице. Они повернули за угол и вошли в кухню.

Эвелин оторвала взгляд от плиты, ее широкое благодушное лицо раскраснелось от духоты.

— А, привет, — начала она, затем удивленно посмотрела на Дэвида. — Только не говори, что Попрыгунчик снова упал, — велела она Саре.

Дэйви жался к матери и неотрывно смотрел на желтый линолеум. Сара положила сумку и сверток на сервант и вынула аптечку.

— Он что, снова поранился? — переспросила Эвелин, проводя по брови пухлым пальцем и вытирая его о фартук. — Мы и так полдня только и делали, что пытались…

— Надо забинтовать ему руку. — Сара села и усадила Дэвида себе на колени.

— Он что, хнычет из-за жалкой царапины? — насмешливо спросила Эвелин, упирая руки в бока. — Да у нас в квартале никто из мальчишек и не заикнется о такой ерунде, разве что если голову себе разобьет.

— Может попасть инфекция.

Сара занялась перевязкой. Дэйви морщился и жмурился от боли. Похожий на скрипичную ноту писк рвался из его горла.

— Мам, а что такое инфекция? — всхлипнул он.

— Тише, милый. Что, больно?

— Да-а…

Эвелин снова повернулась к плите. Взяла с полки банку, бросила в кастрюлю щепотку соли. Затем с грохотом водрузила крышку. Дэйви подскочил от этого звука. Эвелин повернулась.

— Слишком жарко, — сказала она, — в этом вся беда. Что случилось?

— Дэвида шум напугал.

— Какой еще шум?

— Грохот крышки.

— Что?

Эвелин закрыла лицо руками и сквозь пальцы посмотрела на Дэвида. Он потупился и сжал губы. Эвелин взяла его за подбородок и заставила поднять голову. Оказалось, он улыбается.

— Вот же обманщик, — скорчила рожицу Эвелин, и Дэйви радостно фыркнул. — Попрыгунчик, — поддразнила Эвелин.

Сара нахмурилась.

— Эвелин, я же столько раз просила не подпускать Снаббса к Дэйви. Знаешь же, мальчик от этого перевозбуждается.

Эвелин вытерла руки о фартук.

— Но они прекрасно ладят, — сказала она. — Разве не так, Дэйви?

Он посмотрел на мать, заметил ее напряженный взгляд и ничего не ответил.

— Он и сам хочет собаку, — сказала Эвелин.

Сара насупилась и стала завязывать концы бинта. Эвелин взяла с серванта газету, чтобы обмахиваться.

— Почему бы нет? — спросила она.

— Нет, — отрезала Сара, убирая в аптечку неизрасходованный бинт, — Нет, и точка.

— Можно оставлять собаку у нас, — настаивала Эвелин. — Дэйви будет о ней заботиться.

Сара заметила, что Дэйви прислушивается. Его широко раскрытые глаза неотрывно смотрели на Эвелин, ссадина была забыта.

— Скоро мы будем ужинать? — поспешила спросить Сара. Она похлопала по повязке и поцеловала Дэйви в щеку.

— Как только придет Джордж, — сказала Эвелин.

Дэйви соскользнул с колен матери.

— Ступай, милый, позови Билла и Боба, — велела ему Сара.

Он секунду смотрел на нее. Затем, покосившись на тетку, побрел к лестнице. Когда за ним захлопнулась дверь, Сара встала и спрятала аптечку в сервант. Оторвала бумажное полотенце от рулона, закрепленного на боку серванта, и отерла лоб.

— Заведи собаку, сестричка, — улыбнулась Эвелин.

— Я не хочу, чтобы у него была собака, — сказала Сара. — Он легковозбудимый. Разволнуется, потом не успокоишь.

Эвелин осторожно присела, широко раздвинув ноги и по-прежнему обмахиваясь газетой.

— А ты ему ничем не помогаешь, только учишь бояться собственной тени. — Она нахмурилась и добавила, укоризненно качая головой: — Мальчик избалован. Слишком зависит от тебя. — Эвелин со стоном поерзала на стуле. — Вот ведь жара, будь она проклята.

Сара наклонилась и опустила бумагу в мусорное ведро.

— Забудь о собаке и не говори о ней при Дэйви, — сказала она. — А то заладила, прямо как Том: «Возьми собаку. Возьми собаку». Ничего другого я от него не слышала. — Она вздохнула и на секунду закрыла глаза. — Если не считать извинений. За то, что напился, за то…

— Ладно-ладно, сестричка. — Эвелин поднялась, отлепила от ног юбку. — Хватит об этом.

Она улыбнулась, подошла к Саре и сердечно произнесла:

— С днем рождения, милая. Я бы тебя обняла, но боюсь, приклеимся. Какая жара!

Сара чуть улыбнулась и подошла к серванту.

— А что в свертке? — спросила Эвелин. — Купила себе подарок?

— Это для Дэйви.

— В твой день рождения?

Они посмотрели друг другу в глаза. Затем в горле у Эвелин заклокотал смех.

— Ладно-ладно, я ничего не скажу, — произнесла она. — Он — все, что у тебя есть. Аминь. Надеюсь, мой муженек уже на подходе, так что скоро заморим червячка.

Билл с Бобом ушли наверх спать. Дэйви сидел в гостиной на тахте, обессиленно привалившись к матери; его глаза тщетно боролись со сном. Сара улыбнулась ему, затем Эвелин и Джорджу, которые сидели напротив в креслах.

Она потянулась к кофейному столику, взяла коробочку с носовыми платками из горки подарков.

— Какая прелесть!

— Рада, что тебе нравится, — засветилась от счастья Эвелин. — Нет, послушайте только, что эти индейцы вытворяют в ванной!

Она встала и быстро подошла к лестнице.

— Эй, вы там!

Гробовая тишина. Она вернулась, посмеиваясь.

— Ишь, молчат, будто воды в рот набрали. Иногда я жалею, что они не такие тихие и спокойные, как Дэйви.

Сара фыркнула. Эвелин взъерошила ей волосы и улыбнулась.

— Это комплимент,