Читать книгу - ""Зарубежные детектив 2026-27". Компиляция. Книги 1-11 - Салла Симукка"

за кулоном. Его там нет. Я никогда не снимала сердечко с тех пор, как Чарли подарила мне его на пятнадцатый день рождения, и теперь чувствую головокружение. Проверяю снова. Карман пуст. Все карманы пусты. Во мне нарастает паника. Где он? Пальцы ужаса сжимают мои внутренности, и я с треском распахиваю дверь и, тщательно осматривая пол, устремляюсь обратно к своему шкафчику. Кулона там нет.

Я кусаю губу. Думай, Грейс. Роюсь в сумке. Все вещи по-прежнему там.

– Что-то случилось?

За мной стоит Анна, мокрая, из-под душа, вода капает с нее на пол.

– У меня кулон пропал.

– Что ты имеешь в виду?

– Пропал, его здесь нет. – Я снова закусываю губу, чтобы не заплакать.

– Должен быть. – Анна проверяет шкафчик и мои карманы. – Не понимаю. Его что, кто-то взял?

– Как? Дверца была заперта. Я оставила ключ тебе, когда пошла на массаж. Ты лазила в мой шкафчик? – Я скрещиваю на груди руки.

– Нет. Конечно нет. Давай подумаем. Ты вообще теряла ключ из виду?

– Нет. – Я тяжело опускаюсь на скамейку. – Ну, я заснула после массажа. Сумка стояла на полу рядом со мной.

– Кто-то мог вынуть из нее ключ.

– И украл мой кулон, но оставил телефон и кошелек, а потом вернул ключ, до того как я проснулась?

– Довольно неправдоподобно, не так ли? Пойдем, поговорим с администратором.

Пока Анна одевается, я стою, нетерпеливо постукивая ногой, затем мы спешим к входной двери, через которую я так радостно вплыла всего несколько часов назад.

– Садись, – говорит Анна. – Я приведу менеджера.

Я сажусь на краешек стула с высокой спинкой и вцепляюсь в стоящий передо мной стол. Костяшки пальцев белы, как мел. Чарли, прости меня.

Анна что-то тихо бормочет женщине в черной юбке-карандаш и белой блузке, та бросает на меня взгляд. Ее гладкий, как после ботокса, лоб лоснится, дугообразные брови неподвижны. Невозможно понять, удивлена ли она. Она шагает ко мне, протягивая загорелую руку.

– Я Тина. Давайте пройдем обратно в раздевалку, хорошо? – Она идет первая, я за ней. – Который шкафчик был ваш?

Я указываю на шкафчик в нижнем ряду.

– Смотрите. Есть небольшой зазор между дверцей и основанием. Какой толщины ваш кулон?

– Совсем тонкий.

– Тогда возможно, если вы положили его мимо кармана или если он выскользнул, когда вы вынимали жакет, он мог туда провалиться.

Упав духом, я осматриваю зазор, думая о том, как вытаскивала свои вещи: одной охапкой, стараясь вынуть все разом.

– Наверно, так.

– Я думаю, это рациональное объяснение. У нас здесь никогда не воровали.

– Так как мне получить его обратно?

– Он ценный?

– Это очень дорогой моему сердцу предмет.

– Будьте уверены, когда мы в следующий раз будем ремонтировать и разбирать шкафчики, то найдем его. Если вы оставите свое имя и номер телефона, мы с вами свяжемся.

– Когда это будет? – Я чувствую отчаяние.

– Я не знаю точной даты, но мы постоянно улучшаем наше оборудование. Вот почему наши клиенты возвращаются снова и снова. Мы давали вам членскую брошюрку? – Я отворачиваюсь от ее ослепительной улыбки.

Анна гладит меня по руке.

– Мне так жаль, Грейс. Я знаю, как много значит для тебя этот кулончик. Мы купим другой.

– Это будет не то же самое. Он не будет от Чарли.

– Нет, но он будет от меня. – Анна улыбается, и я чувствую благодарность, что она здесь. Думаю: что бы я без нее делала?

Глава 20

Прошлое

Была уже поздняя ночь, когда мы с мамой вернулись домой с моего дня рождения у Лекси. Мы сидели за бабушкиным деревянным столом, от стоящих перед нами кружек с кофе, клубясь, поднимался пар. Мои волосы, мокрые после душа, мочили мне плечи, но по крайней мере теперь они пахли яблочной свежестью, а не рвотой. Я чувствовала себя неловко в пижаме и все время тянула вниз халат, чтобы закрыть коленки. Было холодно. Я включила отопление, и нагревающиеся трубы пощелкивали.

– Тебе надо вытереть волосы. Простудишься.

– Не надо, заявившись после десяти лет отсутствия, говорить мне, что делать.

– Не надо. – Мама поднесла чашку к губам и подула. – Наверное, не надо.

– Зачем ты здесь?

– Поговорить.

– Я не хочу.

Мне не хотелось сейчас этим заниматься. Я чувствовала стыд и не знала точно, что заставляло меня его чувствовать: мои прошлые действия или теперешние слова. Я сделала большой глоток, чтобы попытаться смыть смущение. Горячий кофе ошпарил язык, и на глазах выступили слезы. Я вскочила на ноги, рывком отворила морозильник и, схватив с подноса кубик льда, сунула в рот.

– Ну, а я хочу. Родная, прости меня, что я уехала, но ты достаточно взрослая, чтобы понять. Дело не в том, что я от тебя отказалась. Я была нездорова. Мне было трудно справляться с тем, что произошло.

Что произошло. Меня словно распирало изнутри. Легкие давили на ребра. Кожа растягивалась. А потом я оказалась там, в прошлом. В том самом дне, который так старалась забыть.

Я проснулась, окутанная медовым сиянием, – это бледный солнечный свет сочился сквозь тонкие желтые занавески. Было рано. Наступил мой девятый день рождения, и я была слишком взволнована, чтобы спать. Я сбросила пижаму, натянула джинсы и джемпер, затем собрала волосы в хвост и зашлепала босиком вниз по лестнице. Мама уже была в кухне: под музыку, льющуюся из «Радио-2», она взбивала жидкое тесто для йоркширских пудингов, которые готовила на ланч.

– Доброе