Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер"

же! — крикнул в ответ Гетц и обернулся к ней. Его лицо не выражало совершенно ничего. — Все ты понимаешь.

Она сжала кулак и укусила себя за костяшки, чтобы громко не закричать. Конечно же, она знала. Узнала сейчас. Слишком поздно. Он был агентом. Гетц был шпионом Шувалова.

«И как я могла быть такой слепой?»

Все время он преследовал лишь одну цель: выяснить, жива ли Леони. Поэтому и предпринимал все, чтобы как можно дольше откладывать штурм. Лишь поэтому он доставил ее на место действия и убедил Штойера доверить ей ведение переговоров. Он удалил Дизеля с радиостудии, когда тот слишком рьяно начал выяснять личности лжезаложников. На совещании он во весь голос протестовал против операции. И, наконец, явился в студию сам, когда атаку уже нельзя было предотвратить.

— Манфред Штук был еще жив, когда ты нашел его! — Это был не вопрос, а отчаянная констатация. Тем не менее Гетц кивнул. — Он был только усыплен. Ты застрелил его. Не Ян. Так же, как и Онассиса. После операции никто больше не должен был отважиться подойти к студии. Ты сделал все, чтобы захват заложников длился до тех пор, пока не найдется Леони.

Вместо ответа Гетц покачал вертолет, цинично смеясь. Они теперь находились лишь в нескольких метрах от земли.

— И о моем похищении Шуваловым ты ведь тоже знал, правда? И это было инсценировкой. От похищения до освобождения.

Мысли Иры крутились быстрее, чем лопасти вертолета над ее головой.

Конечно. После того как Штойер прогнал ее с места действия, Гетцу пришлось позаботиться о том, чтобы Ира снова явилась за стол переговоров. Поэтому и Мариус так охотно выдавал информацию. Она лишь должна была понять необходимую связь между Фаустом, программой защиты свидетелей и Леони и после этого продолжать поиски.

Гетц использовал ее и манипулировал ею. Благодаря ему она, сама того не зная, стала марионеткой мафии. И при этом еще едва не легла с ним в постель. Даже Фауст, должно быть, подозревал, что Гетц ведет грязную игру. «Я мог бы вам это сказать, если бы мы были наедине». Это были его последние слова. Теперь они приобретали совершенно новое значение.

— Можно у тебя спросить, зачем ты все это делаешь?

— Я еще не расплатился за квартиру, в том году мне не везло в игре. Я по уши в долгах, — признался ей Гетц. — Я не могу себе позволить провалить свое задание.

Теперь ей стало ясно, кому он задолжал и какое задание имел в виду. Ира сняла наушники и, пошатываясь, подошла к кабине.

— И о какой сумме денег идет речь? Разве Мариус не отпустил бы тебя, если бы Леони убил другой? Поэтому тебе пришлось застрелить пилота?

— Зачем ты спрашиваешь, если все уже знаешь?

Дно вертолета было покрыто прозрачным плексигласом, через который Ира видела, как приближается заросшая бурьяном земля. Гетц подыскал хорошее место — прямо между развалившимся кирпичным домиком и кучей старых рельсов.

При взгляде на этот унылый пейзаж Ира подумала о сегодняшнем утре. О семенах в холодильнике. О дочери, которая, вероятно, была уже мертва. Она вспомнила о Саре и разговоре с Яном. О Леони. И вдруг ощутила полное спокойствие. Ее пульс замедлился, и почти спасительное равнодушие распространилось в ее душе, в то время как полозья вертолета коснулись болотистой почвы.

Ира вновь обернулась и посмотрела в пассажирский отсек, мимо Леони, на разбитый иллюминатор. Она чувствовала, что оружие, которое несколькими минутами назад держало на прицеле Штойера, теперь направлено ей в спину.

34

Все было ложью. Каждая строка на этом сероватом листе бумаги, который она сейчас подписывала. Потрясения этого дня ее не сломали. Она не собиралась последовать за сестрой. Это не было ее доброй волей — уйти из жизни. И, несмотря на это, Китти поставила под своей подписью дату и время. Только потому, что так захотел элегантный мужчина в белоснежном врачебном халате, который сначала выдал себя за доктора Пастернака, а потом ткнул пистолетом с глушителем ей в лицо.

— Очень хорошо, — сказал он и слегка отвел оружие, чтобы бросить взгляд на свои дорогие наручные часы. — А теперь прими таблетки.

Китти растерянно отметила, что ее убийца женат. На его руке, которой он указывал ей на таблетки, лежавшие на откидном ночном столике, было платиновое кольцо. Четыре таблетки, безвредные, как конфеты, лежали рядом с бутылкой воды.

— Это у вас не выйдет, — проговорила Китти.

— Уж я обязательно постараюсь, — слегка улыбнувшись ответил ей мужчина.

Он протянул ей пластиковый стаканчик, заполненный водой наполовину.

Китти лихорадочно раздумывала, как еще потянуть время. Она сопротивлялась, едва не улизнула от него из ванной, писала письмо как можно медленнее. Что еще можно сделать?

— Но я ведь совсем ничего не видела в студии, — попыталась она возразить в последний раз. — Нет ничего такого, о чем я могла бы рассказать.

— Поторопись, — проигнорировал он ее мольбы. — Время вышло.

Китти присела на край кровати. Она видела, как за окном надвигается темная туча. «Итак, я умираю с двойной ложью», — подавленно подумала она. Принимая первые две таблетки, она вспомнила о последнем письме Сары. О том, которое ее мать никогда не прочла. Обе записки на последней ступеньке. Китти лишь на несколько минут опередила мать в квартире старшей сестры и взяла их, прежде чем тайком уйти снова. Чтобы Ира никогда не узнала истинных причин смерти Сары. По иронии судьбы, Китти именно сегодня изменила свое мнение. Она хотела прийти к своей матери и обо всем с ней открыто поговорить. Тогда все было бы иначе. А теперь она унесет свое знание в могилу и написанным под принуждением прощальным письмом принесет в жизнь еще одну ложь.

— Быстрее, — подгонял ее киллер.

Китти спросила себя, почему она просто не даст повода для стрельбы? Ведь тогда ее мать по крайней мере узнала бы о ее реальной участи. Однако победил инстинкт самосохранения и основанная на нем надежда каким-то образом спастись.

Третья таблетка исчезла у нее во рту. Глотая, она откинула голову назад. Ее взгляд упал на перерезанный провод звонка вызова. И это тоже она объяснила в своем письме. Дескать, она сама перерезала его, чтобы больше не было пути к отступлению.

Серьезное лицо ее убийцы стало расплывчатым, прежде чем четвертая таблетка осталась на ее отекшем языке. Ей стоило невероятных усилий не скривить лицо от горького вкуса.

Китти потеряла равновесие и упала на бок на кровать. Ее веки не закрылись. Поэтому она увидела, как мужчина обвязал ей руку пластиковой