Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер"

снова уселся, откинувшись в кожаном кресле. — И я имею в виду здесь, а не где-нибудь в воздухе. Я ясно выражаюсь?

«Что-то здесь не так, — подумал Гетц. — С чего это он так уперся?»

— Это же чушь, и вы это знаете. Как только Леони приземлится, снайперы обеспечат ее прикрытие. Они уже заняли места на крышах. Моя команда готова. Если я действительно должен защитить Леони, то мне надо с самого начала быть рядом с ней. Позвольте мне хотя бы сопровождать пилота.

Внезапно глаза Штойера сузились, и он собрал лоб в складки. Затем подвинул к себе громоздкое переговорное устройство.

— Что вы собираетесь делать? — спросил Гетц.

— Я инструктирую всех служащих на выходе, чтобы они проинформировали меня в том случае, если вы снова без разрешения захотите покинуть здание.

«Старик, наверное, свихнулся», — подумал Гетц и повернулся, чтобы идти, но задержался.

— Вы по крайней мере знаете, кто заберет Леони?

— Да. — Штойер больше не обращал на него внимания и ответил, глядя в компьютер, на котором печатал какой-то приказ. Вероятно, информировал все службы о запрете Гетцу покидать здание. — Леони в безопасности: GSG9 высылает своего лучшего человека. — Словно это стоило ему больших усилий, он поднял наконец голову и послал Гетцу иронический взгляд. — Доверьтесь мне.

24

— Вы уже думали, что с вами будет дальше, когда все это закончится? — Ира следила за каждым мускулом его лица. Если эта мысль и беспокоила Яна, то он сумел это хорошо скрыть. Когда он никак не отреагировал, она ответила сама: — Вас ждет заключение. Леони не фея, которая прилетит с тремя желаниями в ручном багаже. Не уладится все лишь от того, что вы подержите ее за руку. Вы пойдете в тюрьму, Ян. На годы. В конечном итоге вы так ничего не добились.

— Чепуха. Еще несколько часов назад ее официально считали мертвой. Я же доказал обратное и раскрыл заговор. Леони жива. И она вернется.

— Это случилось бы и так. Послезавтра, на процессе.

— И еще раз чепуха. Фауст лгал до последней секунды. Он манипулировал системой защиты свидетелей и сделал из этого свой личный печатный станок. Он хотел взять три четверти миллиона и растратить их.

— У него был рак печени, — бросила Ира.

— Именно поэтому ему совершенно безразличен процесс. Подумайте-ка сами: сколько еще давали ему врачи? Полгода? Могу спорить, он хотел остаток своих дней наслаждаться роскошью, а Леони при этом оставил бы прозябать за границей.

— Но ведь это абсурд. Такое долгое время не утаишь. Когда-нибудь все всплыло бы.

— Каким образом? Леони добровольно никогда бы не встретилась со мной. Из страха перед отцом она могла бы скрываться от него всю жизнь. А даже если и нет? С чего бы Фаусту беспокоиться о том, всплывет ли когда-нибудь его ложь? Он был смертельно больным человеком. Когда все выяснилось бы, он наверняка уже давно был бы под землей.

— Возможно. И тем не менее вы не правы в отношении того, что сегодня происходит. — Она подняла руку, отметая тем самым возражения Яна, прежде чем он успел открыть рот. — Да-да, я знаю, что сейчас последует. Вы лишь жертва обстоятельств, верно? С вами нечестно играли. Жаждущий власти обвинитель манипулирует государственным аппаратом, чтобы выиграть процесс своей жизни или получить деньги. Все равно. К тому же он всех обманывал. Своих коллег, Леони и даже мафию. И вы из-за этого потеряли все, что было для вас важно: работу, состояние и честь.

— Вы еще забыли моих жену и ребенка, — бросил Ян.

Он склонил голову набок. Секундой позже и Ира услышала приглушенный шум. Она твердо продолжала:

— Точно. Все это очень скверно, Ян. Но все это не давало вам права нападать сегодня на невинных людей. Штук, Тимбер, Флумми и моя дочь ни в чем не провинились. Главному редактору передачи выбили зубы, потом пытали вместе со мной, при этом мы едва не сгорели… — Ира на мгновение замолчала, вспомнив про обещание Дизеля выпить, когда все это будет позади. — Не считая этого, вы сегодня привели в действие операцию, стоившую много миллионов евро, и ввергли всю Германию в чрезвычайное положение, — наконец подвела она итог.

— Я знаю. Мне жаль. Но у меня не было иного выбора.

— Возможно, это самая подлая фраза, которую только может сказать человек вроде вас. Выбор был всегда. Только вы не имели достаточно мужества, чтобы платить за свои решения.

— Ах, так? И что же это за альтернатива? Я ведь все перепробовал: обращался в полицию, к политикам и средствам массовой информации. Меня высмеивали, игнорировали и саботировали. Я исчерпал все законные пути, не испробовал только заговор такого масштаба. Ведь мое безумие здесь все же функционирует лишь благодаря вашей помощи. Итак, фрау Замин, я слушаю, какой же еще выбор у меня был?

— Очень простой: вы могли забыть о Леони.

— Никогда.

Ответ последовал быстрее, чем рефлекс.

— Видите, — торжествовала Ира, — так происходит у нас всех в жизни. Мы всегда имеем выбор, но боимся последствий. Мы могли бы бросить работу, которую ненавидим, — но ведь тогда мы станем безработными. Мы могли бы бросить человека, который нас предал, — но ведь тогда мы окажемся одни. И вы могли выбрать никогда больше не видеть Леони. Но такая цена была для вас слишком высока. Поэтому ваши счета сегодня пришлось оплачивать невинным.

— Вы сейчас говорите громкие слова или применяете подобные мерки и к себе?

На мгновение Ире показалось, что ее головная боль усиливается. Потом она осознала, что этот грохот доносится снаружи. Вертолет. Звук стал громче.

— Хотите поговорить обо мне? Хорошо, пожалуйста. Сегодня утром я хотела покончить с собой. Я могла бы и дальше сидеть дома, уставившись в стену и заливать сомнение в себе дешевым шнапсом. У меня тоже был выбор. И я приняла самостоятельное решение: захотела умереть.

— И виной тому не самоубийство Сары? Или Китти, которая с тех пор больше не хотела с вами разговаривать?

— Это было бы слишком дешево. Нет ведь такого естественного закона психики, который гласил бы: «Если дочь отравилась, мать должна последовать за ней». Мы всегда обвиняем других. Или перекладываем ответственность на обстоятельства нашей жизненной драмы. Но на самом деле есть лишь несколько людей, которые могут нас прикончить. И лишь одна личность имеет силу полностью разрушить нас, если мы это допускаем. И это мы сами.

Сначала она подумала, что он будет над ней смеяться. Потом прочла на его лице истинное одобрение.

— Браво. — Ян тихо поаплодировал. — Вообще-то мне надо выставить вам счет за