Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс"

стороны, чтобы собрать органические останки.

Пока Монторси шел к машине и коллеги распахивали перед ним дверцу, он тяжело вздыхал — молчаливое бешенство, как тело в теле, второе, внутреннее, пыталось выйти через поры, с силой, с болью. Как если бы ярость была рождением, новым, долгим. Он схватился за холодную ручку «альфы», сел в машину. Тронулись. Светящийся купол пропал за холмом — фосфоресцирующая, воздушная сажа, — в том месте, где погиб Энрико Маттеи.

В Милан они ехали в молчании. Дождь не замедлял своей атаки на черный город в эту ледяную ночь. Никому не хотелось говорить. Монторси чувствовал, что его лихорадит. Запах крови и бензина остался внутри его ноздрей. Казалось, он поселился внутри черепа, в костях. Он ощущал, как этот запах просачивается сквозь кожу.

Заговорил Омбони. Трещина прорезала тишину. Снаружи шумела холодная вода. На улице было грязно. Все они окоченели.

— Вы что об этом думаете?

Все думали об одном и том же. И эта мысль била в тишине как молот.

Монтанари:

— Они хотят замять это дело.

Монторси:

— Они хотят выдать это за несчастный случай. Но это не несчастный случай.

Омбони:

— Я видел останки. По-моему, это был взрыв. В воздухе.

— Арле сказал обратное.

— Арле говорит то, что ему велят говорить. И, может быть, немного больше.

— Отдел судебной медицины не с нами. Они всегда были против нас.

— Отныне это американская территория. Это ясно. А мы выполняем распоряжения и молчим.

— А куртка? Вы видели куртку?

— Ту, на дереве?

— Кто знает, как она туда попала.

— С неба.

— Именно.

— Арле говорит, что их подбросило в воздух. Метров на двадцать.

— И они сняли там с себя куртку, сняли… Пока их подбрасывало.

— Я видел кровь.

— На земле. Она была похожа на кровяную колбасу.

— Нет, на листьях.

— Где на листьях?

— На листьях деревьев. На стороне, обращенной к небу.

— А на нижней?

— Ничего.

— Никаких брызг, которые были бы, если б их подбросило.

— А деревья, вы их видели?

— Никаких повреждений. Ни одного сломанного дерева.

— Только в том месте, куда попало крыло.

— Он разлетелся в воздухе.

— Самолет взорвался. Его испортили.

— Это покушение. Его выдадут за несчастный случай. Я хочу видеть заключение прокуратуры.

— Да, прокуратура… Когда прокуратура начинает шевелиться, можно быть уверенным, что за этим стоит Америка.

— Или Маттеи.

— Именно. Теперь, когда Маттеи больше нет, — значит только Америка.

Они ехали в молчании до самого Милана. Монторси высадили на пресечении с бульваром Чирене. Почти в полночь. Он чувствовал жар, неестественный, непонятный, который не мешал ясности мысли. Он открыл дверь квартиры и ввалился туда, как труп, добрался до постели, даже не сняв пальто, пропитанное холодной водой.

Маура была в ванной, горел свет.

Инспектор Гвидо Лопес

Кроули советовал выбрать партнера женского пола. Маг и его компания «постоянно совокуплялись», чтобы в результате этого оплодотворения появился гомункул. Для святой мессы Кроули дал рецепт на основе крови и спермы. Чтобы избежать СПИДа, теперешние американские Ordo Templi Orientis[711] советуют приготовить смесь в духовке, при температуре 70 градусов Цельсия. Кровь привлекает демонических духов, в то время как сперма поддерживает их живыми.

Петер Р. Кениг. «Происхождение групп ОТО и сексуальная магия»

Милан

24 марта 2001 года

12:35

Садомазохистское сборище, сегодня же вечером. Лопес размышлял. Что делать? Вмешаться или проследить?

Стало быть, искать Ишмаэля.

Своего человека в садомазохистской группе звали Марко Калопрести. Он говорил, и говорил, и говорил, а Лопес не понимал, до какой степени он — подсадной из полиции в садомазохистской среде, а до какой — подсадной из садомазохистской среды в полиции. Глаза у того горели, и он постоянно, почти автоматически, уклонялся от вопросов Лопеса, переходя к собственным рассуждениям о группах, которые организовывали садомазохистские спонтанные собрания и празднества. Лопеса эти сообщества не интересовали. В мыслях у него был Ишмаэль, он думал об Ишмаэле. Ему нужна была четкая, сжатая, сухая информация, а Калопрести тараторил, много курил, далеко отбрасывая окурки щелчком пальца — они не гасли и продолжали дымиться тонким жидким дымом на корке льда, покрывавшей пространство перед современной церковью Сан-Донато. Пусть говорит. Он всегда так делал: если они говорят, они сбрасывают с себя груз, ослабляют оборону и готовы сказать тебе все, что ты хочешь знать. Он там, чтобы слушать.

Закутанный ребенок монгольской внешности, в красном шарфе, медленно шел, спотыкаясь, через площадь, держась за руку крупного пожилого человека, который вытирал нос платком. Подходя, Лопес увидел приземистые, блестящие черные башни комплекса АГИП с аквамариновыми стеклами, который Энрико Маттеи построил на въезде в Милан. Блестящие, очень чистые, но — развалины. Современные развалины. Этажи без остова под черными решетками, по которым ползли стебли убогих растений, выделялись своей сложной геометрией на фоне въездной автострады. Потом церковь — заостренная — шпиль на фоне плоского белого неба, — там закрывались двери из нового дерева, и незаметна была фигура священника или ризничего, который задвигал створки, не слышно было также, как они тяжело захлопываются — все было притуплено, — отравленная, неуютная тишина. Лопес зевнул от голода.

Этот Калопрести никогда раньше не слышал имени Ишмаэля, и Лопес склонен был ему верить. Зато Калопрести давно знал одного из отцов-основателей этих садомазохистских сборищ, Инженера.

— Он резвый тип, ты знаешь? Он за безопасный, добровольный садомазохизм, под его руководством сообщество выросло — никогда никаких происшествий, никаких наркотиков, — это сообщество под контролем.

Лопес:

— А ты? Ты что делаешь для нас там, в этой группе?

Калопрести курил, вдыхая потоки густого голубого дыма, видно было, что это приносит облегчение его бронхам.

— Я? Ну… Я развлекаюсь. — И он засмеялся.

— Тебе платят за то, что ты развлекаешься?

— Ну, видишь ли, там вращается куча всякой дряни… И потом, мне интересно, меня интересует садомазохизм, мне не стыдно в этом признаться, я вхож в эти круги. За это мне платят. Я слежу. Информирую. Ежемесячно подаю рапорт, данные на всех участников архивируются.

Этот тип, казалось, был неистощим — столп, излучающий непрерывные магнитные потоки.

— Послушай.

— А?

— Меня не волнуют ваши дерьмовые делишки. Ты понял?

Лопес далеко отбросил окурок сигареты, выдохнул дым в воздух, в форме неправильной параболы. Калопрести кивнул.

— Меня не колеблет, как вы трахаетесь. Мне нужна информация.

— Достаточно, чтоб ты спросил. Если ты спросишь меня об Ишмаэле — так я о нем никогда не слышал. Они все итальянцы, эти типы из садомазохистской среды. Никаких чужаков. Все чисто, обеспеченные люди. Они все дипломированные специалисты, менеджеры, есть также университетские