Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер"

от вокзалов, чаще бросаются под поезд, чем те, кто живет у моря. У последних же, в свою очередь, страх утонуть не так велик, как у тех душевнобольных, которые в последние годы своей жизни прозябали в какой-нибудь безликой высотке. Такие личности, как правило, выбирают для последнего путешествия прыжок с крыши.

В школе полиции Ире довелось узнать и о половых различиях в методах самоубийства. В то время как мужчины предпочитают так называемые «более жесткие» методы — вешаются или стреляются, женщины склоняются к мнимо «более мягким» средствам.

Сара любила цветы. Даже в этом она поступила согласно статистическому образцу, лишив себя жизни с помощью желтого олеандра.

Ира описывала Яну ее последние минуты:

— Я слышала, как в ванну льется вода. Ее голос был совершенно спокойным. И абсолютно ясным. Я спросила Сару: «Ты ведь не собираешься ничего над собой делать, малыш?» Она ответила: «Нет, мамочка». «Ты хочешь вскрыть себе вены?» Она ответила отрицательно и на этот вопрос. Вместо этого сказала, что мне не стоит беспокоиться. И что она любит меня и я ничего плохого не сделала. Я обещала ей вернуться домой как можно скорее. Она жила с одним старым школьным другом, Марком, в чем-то вроде общежития, в маленькой, но очень красивой двухкомнатной квартире в Шпандау. Ванная находилась наверху, на втором этаже квартиры. Мне было ясно одно: если она что-то затевает, у меня нет никаких шансов. Одна лишь поездка на такси от вокзала Лертер до Шпандау займет полчаса, а мой поезд выехал из Ганновера лишь пятьдесят минут назад.

— А где был ее друг, этот Марк? — спросил Ян.

— Работал. На похоронах я немного поговорила с ним. Он, кажется, очень винил себя и был так же парализован горем, как и я. До сих пор не имею ясного представления об их отношениях. Вы же знаете, какой была Сара. Марка я всегда считала асексуальным. Иначе просто не могу себе представить, как он целый год делил квартиру с ней и, возможно, со всеми остальными мужчинами.

— И Сара солгала, когда сказала, что не будет ничего над собой делать?

— Нет. Она сказала правду. Ошибалась я. Вам знаком случай из учебника об одном утомленном жизнью человеке на оконном карнизе?

Это случилось на самом деле. Полицейский целый час переговаривался с одним желающим спрыгнуть вниз и добился большого доверия. Но затем он совершил ошибку, сказав: «Что ж, прекрасно, тогда давайте закончим с этим. Я хочу, чтобы вы сейчас спустились ко мне». Самоубийца и спустился. Он упал на тротуар прямо к ногам полицейского.

— Я не выбирала слова. Опасаясь ужасного ответа, я формулировала вопросы расплывчато: «Ты ведь не будешь вскрывать себе вены?», «Ты ведь не будешь принимать таблетки?» Нет, этого она не сделала бы. В тот момент. Ведь все уже было сделано. Когда я заметила, что ее голос стал напряженным и она вдруг неспокойно задышала, я поняла, что уже слишком поздно. Она убила себя. С помощью самых обыкновенных семян, которые есть в каждом цветочном магазине.

— Дигоксин, — проговорил Ян.

— Точно, семена желтого олеандра получили печальную известность среди самоубийц, с тех пор как две девочки из Шри-Ланка случайно съели ядовитые коробочки. Одно семя содержит стократную дозу высокоэффективного лекарственного средства от сердечных болезней. Всего одна коробочка со стопроцентной гарантией ведет к смерти, при которой сердце начинает биться все медленнее до полной остановки. То, что Сара к тому же еще перерезала себе вены, было лишь дополнительным подтверждением ее твердого намерения уйти из жизни.

Ира поразилась своему самообладанию. Ее правая нога слегка дрожала, как будто кто-то приложил электроды к трехглавой мышце голени. Но ей нельзя было плакать или кричать. Когда она одна в своей квартире думала о последнем разговоре с Сарой, душевная боль, как правило, лишала ее способности двигаться. Она валялась на кровати, парализованная, застывала, как вкопанная, у открытого холодильника или часами лежала в ванне, пока вода не становилась совсем ледяной. Но и тогда она казалась ей теплой, поскольку внутренний холод был куда сильнее. Теперь, когда она в первый раз заговорила об этом, ей даже удавалось одновременно держать трубку, рыться рукой в кармане брюк и глядеть на Штойера, который с неожиданным сочувствием смотрел на нее.

— Минутку, — услышала она голос Яна.

Потом он ушел. В студии что-то происходило. Ира отметила внезапно возникший шум голосов. Она не была в этом уверена, но, похоже, голос принадлежал Тимберу, который с некоторого удаления кричал в микрофон что-то непонятное, сопровождавшееся согласными криками остальных заложников. Внезапно знаменитый ведущий вдруг замолк посреди слова, а вместе с ним пропали и остальные шумы. Должно быть, Ян отключил звук. Ира была уверена в том, что никогда еще перерыв в передачах на «101 и 5» не слушали с таким вниманием столько слушателей.

Она попыталась встать и снова поразилась тому, как легко ей это удалось. Она смахнула волосы со лба и протянула обе руки Штойеру.

— Не думаю, что имеет смысл спрашивать, дадите ли вы мне еще минутку поговорить с ним.

Он энергично затряс головой. Весь его мясистый торс при этом колыхался в такт.

— Пять, — пророкотал он, к ее изумлению. — Продержите его на связи еще минимум пять минут. Он не должен двигаться с точки. И ни в коем случае по направлению к «Зоне происшествий».

Ира опустила руки. Это могло означать лишь одно и объясняло также то, почему Гетца не было здесь, наверху. Он обсуждал операцию со своими людьми: они готовились к штурму.

— А что если я не сделаю этого?

— Тогда у вашей дочери исчезнут все шансы спастись, а вы немедленно отправитесь с этими двумя господами. — Он мотнул головой в направлении двух служащих.

— А что со мной будет, если я продолжу переговоры?

— Это полностью зависит от того…

— От чего?

— Как пройдет операция. Что мы обнаружим в студии. Возможно, вы получите дисциплинарное взыскание.

— Теперь нам надо заканчивать.

Ира взглянула на телефонную трубку на письменном столе Дизеля, из которой уже слышался голос Яна. Она быстро взяла ее и приложила к уху.

— Хорошо, при одном условии, — шепнула она Штойеру.

— Каком?

— Мне надо чего-нибудь выпить.

Он быстро оглядел ее сверху донизу и остановил взгляд на мелких каплях пота у нее на лбу.

— Вижу.

— Нет. Я говорю о кока-коле. Лучше всего кола-лайт с лимоном.

Штойер взглянул на нее так, словно она потребовала привести стриптизера.

— Две бутылки, — добавила она вслед.

«Одну сейчас. Другую домой. Для оставшихся коробочек олеандра, которые я нашла в пакете у ванны