Читать книгу - ""Зарубежный детектив 2026-29". Компиляция. Книги 1-10 - Леонардо Падура"

в самую точку. Я оставила записку Гарсону, рассказав в ней о новостях, и полетела в лабораторию. Ее заведующий подтвердил все результаты и выдал мне крошечный пакетик, в котором были герметически упакованы короткие и жесткие волоски неопределенной окраски – от бежевых оттенков до цвета слоновой кости. Он ручался только за то, что кровь и волоски принадлежат собакам. Любые другие уточнения должен делать ветеринар. Я не решилась спросить, существуют ли в нашей системе судебные ветеринары, а потому обратилась к тому, кто был у меня под рукой.

Я заявилась в консультацию Хуана Монтуриоля, даже не предупредив его. Заняла очередь среди пожилых дам с йоркширскими терьерами на коленях и мужчин, приведших своих юных питомцев на прививку. И лишний раз убедилась в существовании особой солидарности между владельцами собак. Никто не раздражался, если его неожиданно начинали обнюхивать, и не обижался, если его встречали не слишком дружелюбным лаем.

Реакцию Хуана, увидевшего меня, когда он вышел из кабинета, провожая очередного клиента, нельзя было назвать доброжелательной, но я приписала его строгий вид требованиям обстановки. Я запаслась терпением и уселась читать какие-то немыслимые журналы про кошек и собак. Когда наконец последний пациент удалился, ветеринар подошел ко мне и протянул руку. Явное охлаждение. Вероятно, я это заслужила. Я постаралась быть естественной и обаятельной, рассказывая о себе, серьезной и слегка интригующей – в профессиональных вопросах. Он сразу же уцепился за мою историю. Попросил показать ему волоски. Я благоговейно достала их из пакетика, словно это были священные реликвии. Мы прошли в его лабораторию, где он положил волоски на маленькую пластинку.

– Рассматривать их под микроскопом ни к чему. Просто попробуем подвергнуть их сильному увеличению.

Он взял лупу и довольно долго разглядывал волоски через нее. Я уже было забыла, как он красив.

Сильные длинные руки, тонкие пальцы. Густые русые волосы. Совершенная форма носа и скул. Он поднял на меня свои огромные зеленые глаза.

– Что ты хочешь узнать?

– Какой породе они принадлежат.

Он немного подумал.

– Некоторые волоски почти золотистые, другие совсем белесые. Они могут принадлежать двум или даже большему числу собак, однако не исключено, что речь идет об одной собаке с разным окрасом спины и брюха либо вообще пятнистой. В любом случае это короткошерстные экземпляры. Судя по текстуре и малой поврежденности волос, собаки эти молоды.

– А нельзя ли по крови определить, какая это порода?

– Нет, никак.

– Мы знаем, что речь идет об охранных собаках, и нам известна их масть. Как ты думаешь, можно ли с помощью этих волосков определить или исключить какую-то породу?

– Это потребует долгого времени.

– Я могу прийти завтра.

– Нет, оставайся. Я схожу куплю чего-нибудь поесть.

– Лучше я схожу.

Я вышла на улицу и поискала бар. Поймала себя на том, что попросила положить на один из бутербродов двойную порцию сыра. Выходит, заботилась о Хуане, и это было приятное ощущение, между прочим. Мой недовольный любовник снова сделался любезным. После долгих часов приема в своей консультации он ухитрялся находить время для меня. Конечно, я неважно вела себя с ним. Чересчур легкомысленно. Наверное, не было ничего особо ужасного в том, чтобы отнестись к кому-то с большим доверием. Больше ценить своего спутника, как называла это Анхела.

Работали мы долго и напряженно. Просмотрев множество книг и фотографий, Хуан высказал свое мнение:

– Записывай, Петра, а там поглядим. Эти волосы могут принадлежать следующим породам: боксер, стаффордшир, короткошерстная немецкая овчарка, немецкий дог и канарская ищейка. Думаю, их слишком много, чтобы эти данные оказались полезными. Или я ошибаюсь?

– Если эти мерзавцы действуют так, как мне рассказывал один журналист, то одна из собак краденая, а потому, даже узнав, какой она породы, мы мало продвинемся вперед. Зато вторая собака принадлежала организатору поединка и наверняка относится к одной из этих пород. Поэтому так важно определить ее.

– Ты подозреваешь заводчиков?

– Такая возможность не исключена.

– Больше я ничем тебе не могу помочь.

– Ты и так мне очень помог. Чем я могу тебе отплатить?

– Отвези меня домой, я сегодня без машины.

И я его отвезла. Проявить иной раз доброту не так уж плохо.

На следующее утро мы с Гарсоном устроили срочное совещание у меня в кабинете. Он доложил о своих успехах в операции cherchez la femme, которые я пропустила мимо ушей, а я обрисовала ситуацию. Теперь наши усилия должны быть направлены на заводчиков тех пород, какие выделил Монтуриоль.

– Но мы же их уже проверяли! – доказывал Гарсон.

– Ничего, проверим еще раз.

– Я по-прежнему считаю, что мы слишком разбрасываемся.

– Мы работаем с теми немногими фактами, какие у нас есть. Теперь мы знаем, что Лусена имел отношение к собачьим боям, а еще мы знаем, что на своей новой работе он «проводил все время за городом». Как, по-вашему, для чего он ездил за город, не на пикник же?

– Но «за городом» может означать чей-то сад при загородном доме, расположенном где-нибудь на отшибе.

– Согласна, но кто рискнет держать у себя дома нескольких специально тренированных бойцовых собак? И где он сможет устраивать проверку краденым собакам, не вызывая подозрений? Конечно, «за городом» может означать где угодно, но, прежде чем искать иголку в стоге сена, давайте хорошенько осмотрим игольник.

– Хочу вас предупредить, что с этим списком Монтуриоля придется попотеть.

– Одну породу можно сразу отбросить: поблизости от Барселоны нет питомников канарских бойцовых собак.

– Пусть даже так…

– Мы их поделим. Вы возьмете на себя питомники стаффордширских терьеров и догов. Я займусь немецкими овчарками и боксерами. Еще вы должны будете получить ордера на обыск. На сей раз будем осматривать все помещения и постройки. Проверка будет включать и осмотр самих животных, чтобы убедиться в отсутствии у них ссадин или шрамов, которые свидетельствовали бы об их участии в боях.

– В таком случае нам понадобятся эксперты. Попрошу Валентину поехать со мной.

– Хорошая мысль, а я попрошу Хуана или Анхелу.

– Инспектор, если Анхела здесь появится…

– Не волнуйтесь, я позабочусь о том, чтобы неприятная встреча не произошла.

– Спасибо. Я вижу, вы взяли это дело под свой контроль.

– Вы даже не представляете себе, до какой степени.

Он предпочел не вникать в мои шуточные выпады и поспешил ретироваться, радуясь, видимо, что ему удалось привлечь к работе специалиста, стоящего на страже его интересов.

В четыре часа того же дня на моем столе лежали ордера на обыск. Свои обязанности Гарсон Великолепный хорошо знал и, несмотря на легкомыслие в любовных делах, продолжал функционировать как швейцарские часы. Я договорилась с Хуаном Монтуриолем вместе поехать в питомник немецких овчарок. В дороге мы немного расслабились, словно ехали на экскурсию. Мы болтали, обсуждали разные вещи, а когда прибыли на место, я убедилась, что Хуан сильно волнуется из-за обыска, в котором ему предстояло принять участие. Владелец питомника был тихий мужчина уже в годах, полностью опровергавший расхожее мнение о том, что хозяин походит на свою собаку. Он не имел ничего общего со своими храбрыми овчарками. К нашему приезду он отнесся настолько спокойно, что даже спросил про младшего инспектора Гарсона, запомнившегося ему по прошлому визиту. Если он был в чем-то виновен, то обладал поразительной способностью притворяться. В его помещениях тоже не было ничего подозрительного: мы открывали все двери, осмотрели все будки, заглянули в самые укромные уголки. Здесь не оказалось ни потайных комнат, ни площадок, напоминавших бойцовские ринги. Не было здесь и таких собак, которые содержались бы отдельно либо за которыми был бы установлен особый уход. Хуан подходил к вольерам и внимательно осматривал собак, их передние лапы, шею… Он объяснил мне, что эти части тела в первую очередь подвергаются атаке; передние лапы останавливают противника, а укус в шею может вызвать немедленную смерть. Он привез с собой длинную трость и время от времени просовывал ее сквозь решетку, заставляя собаку переменить позу для лучшего обзора. Но это ни к чему не привело, и конечные результаты оказались отрицательными: ни у одной из собак не было выявлено признаков участия в боях.

Для того чтобы осмотр был исчерпывающим, я сунула нос, скорее для порядка, чем по делу, в бухгалтерские книги. Ничего необычного на первый взгляд в них не оказалось. Заводчик смиренно и в то же время с любопытством наблюдал за нами. Только в конце, преодолев робость, он отважился сказать, что никогда больше не обратится в полицию, если у него пропадет собака. Хуан совершил ошибку, спросив его почему, на что заводчик ответил: «Полиция всегда в конце начинает относиться