Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер"

провала со снайпером я дал вам второй шанс. И его вы тоже спустили в унитаз! Несомненно одно: вы не оправдали ожиданий, Ира. Вы отодвинули ультиматум только на час. Этот человек продолжает свое дело, неважно, насколько долго вы с ним болтали. Ведь он знает, что теперь пропал. Сумасшедший уже убил одного заложника. Тем самым он пробил дамбу, переступил порог к совершению убийства. Что вы можете сейчас сделать? Вы не можете больше предложить ему свободу или защиту. Он сядет пожизненно, и ему это точно известно.

Ира медленно досчитала до десяти, прежде чем прокомментировать этот словесный поток. В меньшей степени для того, чтобы успокоиться, скорее чтобы иметь время подумать. Что здесь происходит? Что задумал Штойер? Ну хорошо, он с самого начала дал ей понять, что не желает ее присутствия. Когда она шла к выходу, он с издевкой поблагодарил ее за мудрое решение. Но потом у автоматов с колой Гетц уговорил ее продолжать работу. Хотя Штойер и разозлился на ее внезапную перемену решения, но в конце концов позволил ей вступить в контакт с преступником. Возможно, благодаря этому он позже сможет заявить, что действительно испробовал все, что только мог. И вот теперь, после первого разговора, он снова теряет самообладание. Почему? Что случилось? Мысли Иры неслись, как «американские горки». Ей показалось, что критика ее тактики была лишь предлогом. Не связано ли это с тем, что Ян упомянул ее покойную дочь? Неужели Штойер уже знает про Китти? Гетц ее заверил, что никому об этом не скажет.

Но, возможно, это уже как-то просочилось. Нет. Тогда Штойер обязательно смешал бы ее с землей. Все это было лишено всякого смысла.

— Вы упускаете одно, — сказала Ира, досчитав до восьми. — Прежде я ошибалась. Мы все-таки можем остановить этого человека. Переговоры были успешными уже с первой минуты.

— Пф! — фыркнул Штойер.

— И тем не менее! Сперва я думала, что ему нужно только привлечь внимание. Но это не так. Я ошибалась. У него есть мотив, и теперь мы его знаем. Леони. Он ищет свою подругу. Все очень просто: нам надо лишь найти эту женщину и доставить к нему.

Ира кивком указала на экран, на котором все еще висела фотография Леони. Херцберг уже распечатал изображение и прикрепил на флипчарт рядом с изображением Яна.

— Но ведь это может оказаться довольно сложным делом, моя милая, — саркастически заметил Штойер и нервно вытер рукой пот со лба.

— Почему?

— Да потому, что эта дама вот уже восемь месяцев как мертва.

Ира опешила, ее губы произнесли беззвучное «Ой!».

— Теперь вы понимаете, почему ничего больше не можете здесь сделать? Вы ведете переговоры с психопатом, массовым убийцей. Он живет в другом мире и говорит на другом языке, Ира.

— И что вы будете делать?

— То, что могу делать лучше всего. Решить дело штурмом.

И, словно требовалась убедительная шумовая поддержка его слов, рация Штойера разразилась невнятным потоком слов.

— Да?

«…лучше оглядитесь», — услышала Ира обрывки фраз какого-то чванливого сотрудника шоу. Потом немного четче: «Мне кажется, мы там на что-то наткнулись».

— Что там?

Штойер нетерпеливо дождался ответа, задал короткий вопрос и сразу после этого покинул переговорный центр. Ира снова осталась одна. Чувство одиночества охватило ее, и лишь спустя некоторое время она осознала, что на самом деле услышала:

«Здесь какая-то неувязка».

«Неувязка?»

«Да, со списком сотрудников».

4

— Что здесь происходит?

В каждом слове, которое выплевывал Генеральный прокурор в своем кабинете в Райникендорфе, слышалась смесь отвращения и растерянности.

— Простите, что?

Подоспевшая хорватка-экономка испуганно скользнула беспокойным взглядом по изысканной обстановке, что лишь еще больше разозлило Иоганнеса Фауста. Тупая корова. Конечно, опять она сделает вид, будто ничего не случилось.

— Кто был в моем кабинете?

Фауст смотрел на нее сверху вниз. По сравнению с рослой худой фигурой «господина доктора» Мария выглядела как садовый гном с передником и шваброй.

— Разве я не предупреждал не входить в мой кабинет с посторонними? — угрожающе спросил он.

Фауст так сдвинул свои седые брови, что его костистый лоб пошел морщинами. На самом деле Марии позволялось убираться здесь лишь тогда, когда он при этом присутствовал, и до сих пор она всегда строго следовала его распоряжениям. Равно как и «плану уборки», который он ей установил, и порядку, которого она должна была педантично и в определенной последовательности придерживаться. Сначала вымыть холл загородного дома (влажной тряпкой, не мокрой!), затем опорожнить корзины для бумаг и, наконец, стереть пыль со стен, столов и секретера.

— Кто здесь был? Выкладывайте! — велел Фауст. Его голос обрел теперь то суровое звучание, которое вообще-то должно было устрашать лишь подсудимых в зале суда. При этом он держал свою голову, как судья во время вынесения приговора: так, что очки без оправы угрожали съехать с его носа.

— Здесь была она, — наконец призналась экономка. — Она сказала, ей можно.

— Кто «она»?

— Фройляйн.

Ну конечно. Такой нахальной могла быть только Регина. Фауст подошел к книжной полке и покачал головой. Он ненавидел беспорядок. Даже сейчас, когда он поглощен подготовкой, возможно, самого крупного дела за всю свою карьеру, у него на столе не лежит ни одной папки. И вдруг это! А ведь он всегда педантично заботился о том, чтобы все его юридические справочники располагались на полках упорядоченно, по изданиям, и (это было главное) все были заперты. Его бывшая жена имела наглость сдвинуть коричневый том 1989 на три сантиметра назад. Ведь она знала, что доведет его этим до белого каления. И только для того, чтобы показать ему, что она была здесь. Без предупреждения.

— Чего она хотела?

— Она не сказала. Она ждала вас, а когда вы не пришли, ушла.

— Хм-м.

Паркет застонал под подбитыми гвоздями ботинками, когда Фауст двумя большими шагами приблизился к письменному столу. Он открыл верхний обитый медью ящик и убедился в том, что пачка денег все еще лежит в маленькой шкатулке. Не то чтобы его волновали финансы. С недавних пор денег у него было более чем достаточно. Но речь шла о принципе. В последний раз она просто взяла его отложенные на «черный день» деньги и исчезла с пятью тысячами евро. «В качестве небольшой компенсации за наш брак» — нацарапала она ему на листке его собственной почтовой бумаги. Негодяйка! Как будто ежемесячных выплат не было более чем достаточно за те немногие счастливые часы, которые он вымолил у нее за четырнадцать лет.

— Мне остаться?

Его мобильник зазвонил в тот самый момент, когда Мария робко задала