Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер"

— А может, наконец возьметесь за работу, вместо того чтобы любоваться панорамой?

Ира обернулась к Штойеру, который высился в дверном проеме, наблюдая оттуда за действиями своих подчиненных. Фон Херцберг снимал мешок с песком, сдвинув в сторону флиппер, чтобы освободить в кабинете Дизеля место для основного оборудования: мобильной компьютерной установки, включающей электронную систему наблюдения, а также большой стандартный чемодан для спецопераций и два флипчарта.[493] Он как раз подсоединял к телефонному аппарату принимающее устройство. В этом ему помогал ассистент с белыми волосами. Ира никогда раньше не работала с ним и предположила, что это протоколист.

— А где третий? — спросила она.

Существовал неписаный закон, по которому в каждой группе должны были работать трое. Один говорил, другой вел протокол, третий осуществлял объективный взгляд со стороны и брал переговоры на себя, когда посредник выдыхался. Переговоры с похитителями и террористами, захватившими заложников, могли продолжаться часами, а иногда даже сутками. В одиночку такую психологическую нагрузку не вынести.

— Третий человек — это вы, — ответил фон Херцберг. — Кроме того, террорист отвергает любые контакты с нашей переговорной группой.

Пульс Иры внезапно участился, как будто она только что сошла с «бегущей дорожки», поэтому она никак не прокомментировала слова Херцберга.

Херцберг поднял телефонную трубку на своем месте у мобильного компьютера и развернулся на офисном стуле к Ире.

— Нет связи. Он больше не подходит к телефону в студии.

— Черт, — пробурчал в ответ Штойер и вытянул из пачки сигарету.

— Эй, здесь не курят! — с шутливым негодованием воскликнул Дизель. Ира не могла не усмехнуться. Запах жженой бумаги из мусорного ведра до сих пор висел в воздухе.

— Продолжайте попытки, Херцберг. Фрау Замин должна поговорить с ним еще до наступления первого крайнего срока.

— Это даже не обсуждается, — спокойно, но категорично возразила Ира. — Я ни в коем случае не стану вести переговоры. Не сегодня. Не говоря уже о том, что… — Ей пришлось откашляться, чтобы подавить сухое раздражение в горле.

— Не говоря уже о чем? — поинтересовался Штойер.

«Что если мы еще немного побеседуем, ты скоро устроишь мне отвод», — хотелось ей ответить. Но вместо этого она произнесла:

— Не говоря уже о том, что переговоры в данном случае не смогут принести никакого успеха.

Глаза Штойера сверкнули. Этого он совсем не ожидал.

— Никаких переговоров? Нам придется идти на штурм? И это говорите вы, фрау Замин?

— Чепуха. Ведь вы предпочли бы это сделать.

Ира хорошо знала, как Штойер относится к переговорам психологов с опасными преступниками. Ни во что их не ставит. По его мнению, переговорщики вроде Иры были изнеженными слюнтяями, которые не имели смелости разрешить кризисную ситуацию с помощью оружия. Ему претила мысль подать преступнику даже мизинец, не говоря уже о том, чтобы принести ему пиццу или сигареты, даже если он в обмен на это отпустит заложника.

— Хорошо, фрау психолог, сейчас у нас есть еще пять минут перед первым звонком. Вы не хотите вести переговоры. Вы против штурма. Каков же тогда ваш план, позвольте спросить?

— А вы разве не знаете? — Ира изобразила удивление. Потом быстро подняла взгляд на потолок комнаты. — Ах, ну конечно. В вашей позиции место происшествия знакомо вам только за письменным столом. Ну, тогда я постараюсь вам немного помочь войти в курс дела: у нас здесь типичная хрестоматийная ситуация. С этим может справиться даже вон тот, — Ира кивнула в направлении Херцберга. — Впрочем, и делать ничего не надо. Просто подождать.

— Ничего не делать? — переспросил Дизель, который следил за разговором с другого конца комнаты. — Обычно я занимаюсь этим с удовольствием. Целыми днями. Но сегодня это кажется скверной идеей, по крайней мере с точки зрения заложников, не правда ли?

— Да, к сожалению, это так. Люди в студии погибнут. Все.

Ира вскинула обе руки, чтобы убрать со лба пряди волос. Очевидно, Штойер не собирался снимать с нее наручники, прежде чем она вступит в переговоры с захватившим заложников типом.

— Хотя это очень прискорбно и звучит жестоко. Но во время переговоров подобного рода речь, собственно, почти никогда не идет о жизни заложников.

— А о чем же тогда? — Даже Штойер теперь был совершенно сбит с толку.

— О жизни тысяч других людей.

— Тысяч других людей? Что за ерунда? И как же, скажите на милость, этот сумасшедший из студии может им повредить? Чушь какая-то! — выругался Штойер, в то время как Херцберг вновь обратился к нему.

— Все еще никакой реакции.

— Продолжайте попытки, — коротко рявкнул Штойер и потом снова взглянул на Иру. — У нас две команды снайперов на позициях, а Гетц руководит элитной группой, которая имеет богатый опыт в кризисных ситуациях.

— Очень хорошо. Но все это не понадобится, если захвативший заложников потребует вертолет и на нем врежется в высотный дом. Или сегодняшним вечером в полный людей Олимпийский стадион. Сейчас в его власти шесть человек…

— Семь, — поправил Штойер. — Двое сотрудников, пять посетителей.

— Хорошо. Это неважно. По крайней мере сейчас у нас стабильное положение. Студия закрыта, путей наружу нет. Люди из здания эвакуированы. Таким образом, количество жертв предсказуемо. А поскольку он будет расстреливать своих заложников одного за другим, предсказуемо даже время окончания драмы. Так что все, что мы должны сделать, это предотвратить превращение ситуации из стабильной в мобильную, как тогда, в Гладбеке.[494] Если вы решитесь на штурм, Штойер, это будет самым глупым из того, что вы можете сделать. Вы лишь идете на риск увеличить число жертв.

— Но почему же тогда вы не хотите вести переговоры? — теперь поинтересовался Херцберг. Он встал и постучал указательным пальцем по своим наручным часам, которые были слишком велики для его тонкого запястья. — У нас в запасе осталось только три минуты, а вы стоите здесь и болтаете.

— А что мне еще остается делать, по вашему мнению, мистер Эйнштейн? Вы ведь даже не смогли пока вызвать мне этого террориста к телефону. Кроме того… — Ира растерянно смотрела, как сотрудник программы Cash Call подошел к Штойеру и шепотом передал ему результаты расследования.

— …Кроме того, у нас совсем нет критериев переговоров, — продолжила она после короткой паузы. — Вы не можете предложить ему сделку, ведь нет ничего такого, что вы могли бы ему дать взамен. Самое важное, что он хотел получить, у него уже есть.

— И что же это? — спросил Штойер, все еще склонив голову к сотруднику полиции.

— Внимание. Публичность. Шумиха в средствах массовой информации. Мы имеем дело не с психопатом, для этого акция слишком хорошо спланирована.