Читать книгу - "Искатель, 2008 № 11 - Журнал «Искатель»"

без меня. Скажи тому парню, что ты — это я, для простоты ситуации, а то заподозрит, будто я хочу надурить его.

— А если он вопросы будет задавать?

— Не будет, он приедет посмотреть на родники и договориться о дальнейшей встрече.

Голова Эдика, устав от слов, жалобно повисла, его рука нащупала дверную ручку.

— Давай позвоним ему и отменим встречу, — настойчиво предложил Валера.

— Неудобно, он издалека ехал. Ты сам знаешь, такие диалоги ведутся поэтапно. Вот и кивни ему, дескать, все в порядке, будем работать. А я или в больницу сейчас поеду, или домой и там вызову неотложку. Ты не беспокойся.

Он с трудом вылез из своей машины, под сострадательным и удивленным взглядом Валеры перешел на другую сторону шоссе. Стоически махнув товарищу, Эдик прошептал: «Езжай!» Но Валера дождался, когда больной товарищ сядет в машину, и лишь потом тронулся.

Эдик отправился в обратную сторону — туда, где живут, а не погибают. Он затаился в себе и ликовал.

Валерий вспомнил дорогу к родникам; в нужном месте он свернул налево с Осташковской трассы, проехал грунтовкой еще километр и увидел заросли ив. Сейчас родники были огорожены стальной сеткой. Здесь никого не было, кроме фигуры в спортивном костюме. «Этот, что ли, переговорщик? Чудики, скоро в кальсонах будут приезжать на деловые встречи!» — подумал машинально и остановил машину возле ограды.

Человек в спортивном костюме быстро подошел и поинтересовался:

— Вы Эдуард Сатин?

— Нуда.

— Я — Алик Назаров.

— У меня сейчас проблемы со временем, Алик. Вы окиньте взглядом родники — вот они, а детально поговорим потом, у нас в офисе, у меня срочное дело возникло. — Валера недоверчиво оглядывал напряженного молодого человека.

Алик обошел машину и сел на переднее пассажирское место. При этом у него в руке оказался пистолет с глушителем. Этот пистолет и дьявольские глаза убийцы были последними земными образами, которые Валера Смальцев унес во владения смерти.

Эдикова машина была что надо: с тонированными стеклами. Алик довольно долго перетаскивал грузного Смальцева на боковое сиденье. Перетащив, сел за руль. Отъехал в сень ив и серых осин, остановился. Здесь он изучил содержимое карманов убитого — волосы на нем встали дыбом. Не мог человек по имени Эдуард Сатин держать в своем пиджаке права и дюжину финансовых карточек на имя какого-то Валерия Смальцева! Он, значит, убил не того! И почему-то само лицо убитого не подходило к той роли, которую исполнял Эдуард. Недаром сразу сомнение зародилось в душе Алика. Но ведь обреченный подтвердил, что он именно тот, кого Алик ждал. И следующая волна эмоций накатила на него — значит, Света предупредила негодяя, а тот прикрыл свою гнусную жизнь чужой грудью. Собака!

Алик оставил машину с трупом на месте, перебежал к укрытому в кустах «жигуленку», хлопнул дверцей и нажал на педаль газа. Меньше чем через час, он, запыхавшийся от борьбы, с лютым негодованием вошел в тот подъезд, где недавно жил Жора. У лифта стояла юная девушка с пытливыми и настороженными глазами. Он зашел в кабину вместе с ней. «Какой этаж?» — спросила она, хотя поняла, что на четвертый. Агик так и сказал. И тут же взял девушку под локоть.

— Не бойся, крошка, мне надо, чтобы ты позвонила в одну квартиру, а то мне могут не открыть. Скажешь: «Светлана Юрьевна, я к вам на минутку!» Она откроет, а ты беги, куда тебе надо.

Лифт уже остановился, Лена вышла.

— Кто там?

— Светлана Юрьевна, откройте на минутку.

Света открыла, но вместо Лены в квартиру ворвался уже известный гость. Она ахнуть не успела, как лежала на диване, вернее, валялась, потому что он схватил ее за грудки и швырнул.

Она вмиг, со скоростью молнии, поняла, что Эдик обвел мстителя вокруг пальца и что только Лена, всевидящая и всезнающая, могла выдать ему намерение Алика.

— Это не я! — не своим голосом крикнула Света, выставив руку в сторону соседской стены.

Предсмертный ужас округлил ее глаза. Две злые пули прошили ее грудную клетку. Алик не осмелился выстрелить женщине в лицо. Он выбежал из квартиры и бросился вниз. Его машина стояла у подъезда: он вообще не прятался, его защитой была нечеловеческая скорость исполнения решений; он был вихрем ярости.

Девочка Лена видела сквозь тюль кухонного окна, как он выбежал из-под бетонного козырька, все еще неся в руке удлиненный пистолет, как сел в машину. Бежевый «жигуленок» рванул с места. Первую цифру номера она разглядела. Недалеко от машины стоял пенсионер, у которого была возможность разглядеть весь номер, да только глаза у него смерклись и мир в них давно помутнел.

По первому порыву Лена сняла телефонную трубку и замерла. Что сказать? Чтобы сообщить о преступлении, ей надо было сначала пройти в соседнюю незапертую квартиру и убедиться в том, что преступление совершено. На это ей духа не хватило; она положила трубку. Взяла поводок, прицепила к ошейнику и пошла гулять со Светиной собакой.

Что она потом им скажет? Да, она ехала в лифте вместе с дядей, и все. Мысленно пожала плечами.

Пятница. Облава на Эдика

Сыграв роль больного, Эдик не поправился. Голова сильно кружилась, глаза казались тяжелыми и выпученными. Пот не просыхал. Таблетки работали исправно. Он и без них плохо соображал, а теперь напрочь сбился с расчетного курса.

С некоего момента той роковой ночи он потерял связность и холод рассуждений, теперь Эдик ни на чем не мог сосредоточиться. Вот и сейчас: подставить вместо себя Смальцева было умно; вызвать неотложку было необходимо, но что делать дальше? Через два часа взять такси и отправиться якобы на поиски своей машины, после чего приехать в офис и оттуда позвонить в милицию и сообщить о пропаже машины? Или остаться болеть и ждать, по методу Горбачева, чтобы проблемы сами нашли свое решение и растворились во времени и пространстве? В голове испуганные темные мысли мелькали, как летучие мыши в подожженном здании. Он не был уверен в правильности своих решений, ни в одном. Оставалось поступать наобум. И он решил остаться дома. Ага, шум-хрум, вот и врачи. Мама испуганно шептала им что-то в дверях. Бедная, глупая мама! За последние дни ее образ в его душе изменился, образ мамы потерял миловидность и стал отдавать скукой и затхлостью, стал вызывать досаду.

В халате врача к нему прибыл молодой парень, видимо, практикант — уж не Алик ли со шприцем, полным синюхи, или со скальпелем, обмотанным пластырем для утолщения ручки?

— Болеем, стало быть! — нарочито пробасил плоскостопный молодой