Читать книгу - "Мертвецкая - Линда Фэйрстайн"

Майк протянул Глории визитку:

— Позвоните мне, если узнаете еще что-нибудь.

Мы поблагодарили ее и, перейдя Амстердам-авеню, где стояла наша машина, отправились в Королевский колледж к Сильвии Фут.

На этот раз она ждала нас. Кажется, ей доставило удовольствие сообщить нам, что она не смогла выполнить нашу просьбу и собрать студентов для беседы.

— Вы же сами знаете, что значат эти праздники для многих семей. Несмотря на все усилия с моей стороны, большинство иногородних студентов не захотели менять свои планы и уехали к родным. Остались несколько местных, и вы можете побеседовать с ними. Кабинет моей помощницы в вашем распоряжении.

Она выдавила улыбку, и я догадалась, что она хорошенько подкорректировала их истории, исключив всю секретную информацию.

Майк открыл блокнот и отмечал галочкой новые требования.

— Перейдем к лицам, проживающим здесь постоянно, мисс Фут. Преподаватели и администрация. Вот список людей, с которыми я хочу встретиться завтра. Только на этот раз в моем кабинете. Давайте начнем с исполняющего обязанности ректора, мистера Рекантати. Еще мне бы хотелось увидеть профессора Локхарта — он историк, верно? — и профессора Шрива, антрополога. И заведующих всех кафедр, задействованных в исследовательском проекте, над которым работала профессор Дакота. Я хочу…

— Я не уверена, что эти люди смогут приехать к вам так быстро.

— Куп, у тебя с собой есть бумага?

Я открыла папку и вынула несколько повесток «большого жюри». Фут прекрасно понимала, что это значит.

— Либо они будут в кабинете детектива Чэпмена завтра утром, либо в конце недели придут сразу в зал суда. В последнем случае я буду допрашивать их под присягой перед «большим жюри». Выбор за ними, Сильвия. — Пока Чэпмен говорил, я вписала имена и даты.

Фут отвела нас в комнатку, примыкающую к ее кабинету. Остаток дня мы опрашивали студентов Королевского колледжа, живших в Нью-Йорке и предместьях. Большинство из них вели себя так, словно предпочли бы оказаться на борту «Титаника», чем разговаривать с детективом и прокурором. Никто не признался, что лично знаком с Лолой Дакотой или Шарлоттой Войт. Да, наркотики в колледже повсюду, соглашались они. Только никто из этих студентов их не принимал и не знал ни дилеров, ни зазывал.

Одной из последних вошла студентка выпускного курса Кристин Беймер. Весенний семестр она жила на одном этаже с Шарлоттой, и ей тоже было двадцать. Ее отец, мачеха и новорожденный сводный брат занимали квартиру на Пятой авеню. Кристин уселась на диванчике напротив стола, за которым работала я, и, свернувшись калачиком, поджала под себя ноги. Здороваясь с нами, она подавила зевок.

— Я не попаду из-за этого в неприятности, нет?

— Зависит от того, что вы натворили. — Майк пустил в ход все свои чары, дружественные флюиды и самую лучшую ухмылку.

— Наркотики. Вы, вероятно, знаете, что на втором курсе я находилась на испытательном сроке. Попалась с таблетками. Амфетамины, транквилизаторы. Такие вещи.

— Мы приехали не наркоманов ловить, Кристин. Нам надо раскрыть убийство и найти одну девушку. Конечно, я бы хотел, чтобы никто не тыкал себе в руку иглу и не нюхал кокаин, но я не из полиции нравов. Все, что вы нам скажете, не выйдет за пределы этой комнаты.

Фут не дала нам досье студентов, и биографию Кристин мы не знали. Она выглядела очень изнуренной, усталой и явно не беспокоилась о том, кому можно доверять, а кому нет. Она просто начала говорить.

— У нас с Шарлоттой было много общего. Обе одинокие, обе упорные. Обе обожали ловить кайф. Моя мама умерла несколько лет назад, и ее мама тоже. Мой отец женился на подружке моего старшего брата. Мачеха старше меня всего на два года, и теперь у меня есть восьмимесячный брат. Классно, да? И они называют меня склочной.

— Вы часто общались с Шарлоттой?

— Только когда баловались наркотиками. В остальное время никто из нас особенно не стремился к общению.

— У нее любимые были? Не человек. Наркотики.

— У Шарлотты? Она пробовала почти все. Таблетки для нее — ничто. Во время депрессии она принимала стимуляторы. Потом становилась просто маньячкой, и ей срочно требовалось что-то успокоительное. Она очень любила кокаин. И героин.

В шестидесятых и семидесятых героин косил наркоманов в городской Америке. По мнению экспертов, девушки редко его употребляли, потому что многие терпеть не могли уколы в руку, от которых оставались следы. В конце девяностых на героиновом рынке произошел резкий скачок. Новый сильнодействующий героин теперь можно было нюхать и курить, прямо как более модный кокаин.

Кристин грызла заусенец, зубами перекручивая клочок кожи.

— И «экстази». Шарлотта любила «экстази». — Она произнесла это так, будто говорила о кукурузных хлопьях. Старое доброе здоровое «экстази».

Таблетки, запатентованные в 1914 году немецкой фармацевтической компанией «Э. Мерк», сегодня производились в Израиле, Голландии, Бельгии. В Штаты их в огромных количествах ввозили контрабандой, и в итоге они завоевали первенство среди наркотиков быстрее, чем любое другое вещество. Из-за эйфории, которую вызывает «экстази», вкупе с якобы усилением сексуального наслаждения, эти таблетки стали весьма популярными среди молодежи. Они стимулируют нервную систему наподобие амфетаминов, но в то же время вызывают мнимый прилив сил и почти галлюциногенный туман в голове. В Нью-Йорке «экстази» не входило в список контролируемых веществ до 1997 года и стало основным предметом торговли на территориях средних школ и колледжей.

— Где вы их доставали? «Экстази» то есть.

— Вы шутите? «Экстази» достать легче, чем пачку «Мальборо». В наше время, чтобы купить сигарет, нужен документ, подтверждающий, что тебе больше восемнадцати. «Экстази» повсюду. — Кристин улыбнулась.

— Но ведь оно дорогое, не так ли? — Я подумала, что таблетки стоили, по крайней мере, тридцать долларов за порцию. Идеально для моделей и маклеров, но слишком круто для студентов колледжа.

— Шарлотта называла моих друзей на подготовительных курсах «иждивенцами». Долгое время никаких напрягов с деньгами. Отец скорее пошлет мне деньги, чтобы я не приезжала домой, чем я все время буду цапаться с его женой. — Она смерила Майка пристальным взглядом, потом переключилась на меня. — Не знаю, когда вы последний раз были в манхэттенском баре. «Космополитен» стоит девять баксов. Пять коктейлей или одна таблетка «экстази» — кайф одинаковый. Считайте сами. Кроме того, большую часть года Шарлотта спала с Джулианом. Когда даешь парню, торгующему «колесами», получаешь неиссякаемый запас.

— Вы тоже были близки с Джулианом?

Теперь Кристин ковыряла сиреневый лак на ногтях.

— Я никогда с ним не спала. Мне это было не нужно. Я же говорила, что могу позволить себе купить практически все, что хочу.

— Какой он был?