Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер"

собой поделать. Сначала я поговорила с кем-то из администраторов, который велел выключить телевизор перед выходом в прямой эфир. Я не сказала, кто я. Я соврала, представившись Эмили из Йоркшира. Я прождала несколько секунд, в течение которых кровь у меня закипела так, что пульс чувствовался даже в кончиках пальцев. Не успела я опомниться, как ведущий уже обратился ко мне:

— Эмили из Йоркшира, какой у вас вопрос?

— У меня вопрос к Эми. Кем вы себя возомнили? Почему вы обвиняете Эмму Прайс, тогда как именно вы должны были следить за Эйденом в тот момент, когда его похитили? Он ушёл из школы, находясь под вашим присмотром, Эми, а не под присмотром его матери. Когда дети находятся в школе, родители рассчитывают на то, что о них позаботятся…

— Но учителя — не родители. Детей нужно научить… — начала она.

— Заткнись, Эми, ты лживая свинья! Ты сидела, подарив мне ту куклу и притворяясь моей подругой…

— Погодите, кто это?!

— …А ты помнишь, как явилась ко мне домой через два месяца после похищения Эйдена? Помнишь, как встала на колени и просила у меня прощения? Я обняла тебя и сказала, что прощаю за всё, хотя следовало бы воткнуть нож тебе в спину, как ты воткнула в мою.

34

Мейв Грэм-Леннокс сказала мне о том, что и обычные на вид мужчины и женщины могут носить маски, и под этой маской любой из нас может оказаться чудовищем. Я видела, как маска Эми падает с лица, и понимала, что она такое же чудовище, как и все остальные. В тот момент я её ненавидела. Ненавидела её свежевыглаженную шёлковую блузку и свежеотбеленные зубы, ненавидела её волосы, уложенные специально для телеэфира, и правильную позу. И я была абсолютно уверена, что именно она и похитила Эйдена.

Я позвонила Дениз и инспектору Стивенсону и умоляла их проверить её ещё раз, но они сказали, что она выведена из числа подозреваемых. Во время непогоды она была на виду и осталась одна всего на пять минут, а этого времени бы явно не хватило, чтобы отвезти Эйдена в его узилище, где бы оно ни находилось. Но всё равно я не могла это так оставить. На моих глазах эта женщина превратилась в другого человека. Как долго на самом деле существовал этот другой человек? Как давно она планировала обратиться к прессе со своей историей?

Джейк считал меня сумасшедшей:

— Ни один человек, похитивший мальчика, державший его взаперти десять лет… — он понизил голос, — …и делавший с ним все эти вещи, никогда не пойдёт на телевидение и не станет привлекать к себе внимание. — Даже Роб согласился с этим, а он вообще ко всему относился с подозрением.

Не смотря на всю эту нервотрёпку, в среду я всё же отвела Эйдена на сеанс к доктору Фостер.

— Как дела у Эйдена? — осведомилась она.

— Всё по-прежнему. Никаких изменений.

— А у вас? — спросила она.

— Через неделю роды, — сказала я. — Так что мне есть о чём позаботиться.

— Но вы такая маленькая! — заметила она. — Когда я была на девятом месяце, я больше напоминала корову или кита. Вам… — она запнулась и улыбнулась — вероятно, чтобы замаскировать свою бестактность.

— …Повезло? — закончила я. — В некотором смысле да.

— Ладно. У вас всё готово? — спросила она, меняя тему.

— Нам осталось только собрать кроватку, и тогда всё будет готово, — нахмурилась я.

— Как Эйден воспринимает изменения, происходящие в доме?

Это был удачный момент, чтобы рассказать доктору Фостер о том, что случилось с кроваткой, но материнский инстинкт заставил меня сдержаться. Хотя доктор Фостер мне нравилась, полностью я ей не доверяла и, конечно же, не хотела, чтобы она рекомендовала отселить сына.

— Нормально. Он заходил в детскую и понимает, что происходит, но он всё ещё молчит, так что сообщить мне пока нечего.

— Что он рисует?

Насилие, подумала я. В рисунках появлялось всё больше жестокости. Он рисовал кровь на стали, кровь на листьях, кровь в кроватке… Он исписал красный карандаш до основания, а тюбик с красной краской был выжат до последней капли.

— Как обычно. — Я нервно взглянула в сторону, где на некотором отдалении от нас сидел и рисовал Эйден. Посторонним — вот каким он сейчас был.

— Я размышляла об Эйдене и пришла к выводу, что пришло время рассмотреть другие варианты действий.

Я выпрямилась. Раньше никто не говорил ни о каких других вариантах.

Доктор Фостер подняла руки, успокаивая меня:

— Не волнуйтесь, это не слишком обременительно и при этом очень важно. Я бы хотела, чтобы Эйден начал посещать логопеда, который сможет помочь ему. Полагаю, что теперь, когда он освоился в обстановке, пришло время активно помогать ему заговорить.

— Хорошо.

— Прошло уже более двух недель, а случаи столь продолжительного мутизма[480] крайне редки. Мы с инспектором Стивенсоном решили, что будет лучше немного подтолкнуть Эйдена, однако переусердствовать я бы не хотела, поэтому и предлагаю обратиться к логопеду.

— Понимаю, — сказала я.

— Прекрасно. Сейчас посмотрю свои записи и предложу вам несколько вариантов.

Я почесала болячку на руке и задумалась над тем, чего доктор Фостер не сказала во время нашего разговора. Пришло время Эйдену заговорить, иначе мы никогда не узнаем, кто похитил его десять лет назад.

* * *

В тот день малышка в моём животе разошлась не на шутку. Когда ребёнок брыкается, меньше всего хочется оказаться за рулём, и я очень хотела поскорее очутиться дома. Когда я приехала, Эйден скрылся в гараже, а я поспешила на кухню, чтобы выпить стакан воды с печеньем.

Вдруг зажужжал телефон, и на экране высветился номер Роба.

— Алло?

— Эмма, папу забрали на допрос.

— Что?!

Он говорил быстро, задыхающимся от волнения голосом. На фоне происходило какое-то движение, и я представила, как Роб лихорадочно мечется туда-сюда, не зная, как ещё подавить тревогу.

— Полиция попросила его приехать в участок для допроса. Ему сказали, что, просматривая записи с камер видеонаблюдения, сделанные в день похищения Эйдена, засекли его идущим в районе моста за десять минут до похищения.

— Они что, серьёзно?!

— Не понимаю, что происходит. Может, они думают, что он что-то видел, но всё это… так официально, будто он подозреваемый! Мама сходит с ума. Это так нелепо, он пошёл туда просто сделать несколько снимков наводнения. И как, чёрт возьми, он мог бы держать Эйдена взаперти в течение десяти лет, чтобы никто из нас ничего не знал?

— Роб, постарайся успокоиться.

— Я чертовски зол, Эмма!

— Понимаю, но этим делу не поможешь.