Читать книгу - "Другие американцы - Лайла Лалами"

на другой стороне улицы красовался новый Концертный зал Уолта Диснея. Некоторое время я разглядывала его, размышляя, кто мог спроектировать такое уродство. Потом услышал, как меня окликают по имени.

– Хочешь перекусить? – спросила Нора. Она протягивала на подносе два сэндвича, два напитка и два шоколадных пирожных.

Желудок ответил за меня. Я смутился, но девочка сделал вид, что ничего не заметила. Мы сели на землю, скрестив ноги по-индийски, а поднос с едой поставили между нами. Я знал ее с тех пор, как мы были детьми, но по-настоящему никогда на нее не смотрел. Теперь же я посмотрел на нее другими глазами, и увидел на этот раз. У нее были черные глаза и своенравный взгляд. Изящный носик и добрая улыбка. Она взглянула через мое плечо на Концертный зал Уолта Диснея, а потом спросила:

– Тебе нравится Фрэнк Гери?

– Так зовут архитектора, который это построил? Похоже на раздавленную консервную банку. Заказали бы мне, я сделал бы задаром, столько денег не пришлось бы тратить.

Она засмеялась. Мне понравился ее смех.

– А мне нравится этот зал, – призналась Нора через мгновение. – Он не такой, как здания вокруг. Гери проектировал еще музей в Бильбао. Хочу когда-нибудь посмотреть на него вживую. Ты бывал в Испании?

– Я никогда не выезжал за границу. Мы ездили как-то в Мексику, но мне тогда было девять месяцев, так что это не считается. – Я потянулся за второй половинкой сэндвича. – А ты, наверное, много путешествуешь.

– Да нет. Когда я была маленькой, мы не могли поехать в Марокко, потому что отец боялся, что его арестуют, а когда мы наконец туда поехали, то только и делали, что ходили в гости к родственникам. Не ходили по музеям, не гуляли, не разглядывали памятники. – Она помолчала немного, потом добавила: – Но я видела акробатов на рынке в Марракеше.

Она спросила, какие книги я читаю и что смотрю по телевизору, и внимательно выслушала мой ответ. У нас были разные вкусы. Мне нравились «Симпсоны», а она их ни разу не видела. Я проглотил все книги о Гарри Поттере, а она прочла только первые две и бросила. Она была в восторге от Зоры Нил Хёрстон[29], а я ее не читал. Мы сошлись на Марке Твене и «Принцессе-невесте»[30], но больше у нас не было ничего общего. У нее были длинные волосы, и каждый раз, когда она ими встряхивала, в них запутывались ее серьги. Мне очень хотелось протянуть руку над подносом и распутать их.

Потом нас нашла Соня Мукерджи; концерт должен был вот-вот начаться.

– Скорее, ребята, все уже внутри.

Нора встала и протянула мне руку, чтобы помочь подняться с земли. Утром этого дня она была всего лишь девчонкой из нашего джаз-банда, но к тому моменту, как я встал с земли, она стала единственной и неповторимой. В следующие несколько недель после этой поездки я все сильней привязывался к ней. Именно ее я высматривал в толпе учеников, когда приходил в школу, ей улыбался, когда шутил, к ней хотел прикоснуться, когда мы стояли в очереди. Я постоянно ждал: сначала урока английского, потом урока музыки. Это было невероятно скучно, но только на этих занятиях я мог побыть рядом с ней. Она постоянно куда-то спешила, как будто ей не терпелось убежать навсегда из этого города.

Потом мы закончили школу и потеряли друг друга из виду. Когда я прочел имя Геррауи на доске в полицейском участке, у меня возникло чувство, будто я получил наконец затерявшееся на почте письмо. Я вспомнил, как добра была ко мне Нора в тот день на экскурсии, и поэтому пошел к ней домой, чтобы выразить соболезнования. Но сегодня вечером в «Маклине» произошло что-то еще. Теперь она смотрела на меня другими глазами. Может быть, что-то и произошло бы между нами, но тут в разговоре всплыла война, и Нора перестала смотреть на меня с нежностью. Она вдруг стала жесткой, даже свирепой, я бы сказал. Это было даже трогательно. Десять лет назад никто не пытался меня отговорить от армии. Когда я объявил своему старику, что бросил колледж ради того, чтобы пойти в морскую пехоту, он с трудом поднялся со стула, потому что был уже пьян в четыре часа дня, хлопнул меня по плечу и сказал, что гордится мной.

Андерсон

Женщина-детектив пришла в боулинг около полудня, когда я пылесосил ковер в вестибюле. Раньше у меня был уборщик, который этим занимался: выносил мусор, мыл туалеты, но мне пришлось его уволить. Поэтому теперь я убирался сам, или иногда помогал Эй-Джей. Маленькая женщина встала против света у самого входа, и я не мог разглядеть ее лица, только фигуру. Я пинком выключил пылесос.

– Вам помочь? – спросил я.

Было ясно, что она пришла не играть, слишком уж официально она была одета. Деловой костюм и блокнот в руках. Когда она подошла ближе и отстегнула от пояса полицейский значок, я сразу понял, что она пришла по поводу того парня, которого недавно сбили.

Просто жуткий несчастный случай, я считаю. На этой дороге не хватает освещения и указателей. Можно проехать много километров и не встретить ни фонаря, ни светофора. Многие уже и не помнят, что пересечение 62-го шоссе и улицы Олд-Вумен-Спринг-роуд раньше называли углом аварий, столько там случалось происшествий. Жуткие аварии с изуродованными телами и искореженными машинами прямо посреди дороги. Власти штата установили специальный знак и полосу для поворота налево, но аварий от этого не стало меньше, пока не появился светофор. Все это происходило в 1973 году, когда я открыл здесь боулинг. Давным-давно.

Дело в том, что жена унаследовала немного денег от своей бабушки в Сакраменто, и мы пытались придумать, как их с толком потратить. В те времена в нашем городке особо не было куда пойти, развлечений не хватало, вот я и решил открыть зал для игры в боулинг. Много ушло на это времени и сил. Я купил землю, нашел архитектора, получил разрешение на строительство, нанял подрядчика… Видели бы вы, сколько народу пришло на торжественное открытие! Помню, это было за неделю до Рождества, и Хелен, моя жена, установила в вестибюле трехметровую Дугласову пихту. Та была обмотана сверкающими гирляндами и источала райский хвойный аромат. До сих пор, когда я чувствую запах рождественской елки, я вспоминаю торжественное открытие боулинга. Репортаж о нем попал на первую полосу «Хай-Дезерт стар».

Хелен, маленький сгусток энергии, постоянно думала о том, как