Читать книгу - "Неслышные шаги зла - Галина Владимировна Романова"

— Высчитать можно, Саша, — проговорил он. — Только толку мало. Да, мы узнаем, кто подставлял Нину Николаевну, но доказать не сможем.

— Почему?

— Ты уверена, что этот Хлопов от слов своих не откажется? И что родители вообще к нему подпустят? Не просто же так спрятали его у бабушки в деревне.

— Ты что?! — Она так громко это сказала, что на нее начали оборачиваться. — Сливаешься?! Так же как Тройский? Тому начальница запретила заниматься бедными стариками, тебе кто?

— Я не отказываюсь, — ответил Воробьев твердым голосом. — Я просто хочу, чтобы ты не лезла в это опасное дело.

— Опасное? Ты все же признаёшь всю эту возню опасной?

— Да, Саша. Если мы ничего не можем доказать, то это не значит, что злоумышленника нет. Кто-то действовал коварно, изощренно. И поэтому… — Он снова помолчал и затем выдохнул: — Я боюсь за тебя…

Глава 18

Максим Тройский сидел в любимом дедовом кресле на даче, обложившись бумагами, но больше бездельничал, чем работал. Статья, которую ему надо было сдать еще вчера, совершенно ему не нравилась. Выходило что-то кособокое, неинтересное, сенсация казалась притянутой за уши.

Какая-то стройка, какая-то неогороженная территория. По этой стройке бегает и лазает всяк кто захочет. Пропадает инвентарь, строительные материалы. Сторож разводит руками — камер нет, собаки тоже, что он один может?

А Максим что может? Из этой вопиющей бесхозяйственности детектив сочинить?

Но Лера велела! Надо под козырек и в путь!

— Вижу, милый, работа не клеится. — Бабушка зашла сзади, положила ладонь ему на макушку. — Неинтересно?

— Нет, бабуль.

— А зачем ты тогда этим занимаешься? — искренне удивилась она.

— Велено. Руководством, — делая паузу после каждого слова и страшно тараща глаза, ответил Макс.

— Ой, брось, — улыбнулась бабуля.

Она обошла кресло, встала у большого окна, умытого дождем. Закуталась в большую теплую шаль. И неожиданно показалась ему такой маленькой, такой уязвимой, что сердце защемило. И сразу на память пришла тема, с которой его сдернула Лера.

— Вот что было мне по-настоящему интересно, ба, — подвел он черту, рассказав все бабушке. — Не пять мешков цемента, который, по моим подозрениям, сам сторож и толкает налево. А незащищенность старых людей. Они же… Они же так беззащитны!

— Как дети, милый. Старики уязвимы так же, как дети. К ним мало кто прислушивается. Они слабы и растеряны. И им сложно доказать свою правоту, — проговорила бабушка, повернувшись к нему со странным выражением лица. — Мы такие, Максим.

— Ба, ты не такая, ты чего! — возмутился он тут же, хотя сердце ныло и ныло.

— Да, у меня есть вы. Есть кому защитить. А если бы не было? До смешного доходит… — Бабушка села напротив Макса на диванчик рядом с окном. — Вышла на прогулку. Летит на меня соседская собака. Без поводка, без намордника. Какая-то бойцовская. Я замерла, слова сказать не могу. Так страшно. Подходит хозяин — крепыш двухметровый. Я делаю ему замечание. А в ответ хамит. Да еще и с матерком. Я опешила. Не знаю, как реагировать. И тут твоя мама! Ох, она его на место так ловко поставила! В двух жестких, но вежливых предложениях! Он и извиняться принялся. И собаку увел. А была бы я одна…

Они помолчали. За окном шелестел дождь. В кухне мама гремела посудой — планировался чай с пирогом. Максу было так хорошо сейчас рядом со своими девчонками. Поверить в то, что кто-то может умышленно желать зла беззащитным одряхлевшим людям, было страшно. Особенно если это их родственники.

— Ты не бросай этой истории, сынок, — покачала головой мама за чаем, выслушав их рассказ. — Что-то там нечисто. Доказать будет сложно, но шум надо поднять. Чтобы этим мерзавцам неповадно было.

— Каким, ма? — Он был рассеян, читал большое сообщение от Володи Воробьева.

— Я даже не имею в виду черных риелторов, которые избавляются от одиноких людей ради квартир. Там и молодые часто попадают в переплет. Я имею в виду некоторых родственников, которые умышленно делают что-то не то. Которые хуже врагов.

— Что, например, дорогая? — требовательно глянула на его маму его бабушка. — Ты говори, не стесняйся в формулировках. Что они делают? Не лечат, не присматривают, морят голодом?

— Могут, — согласилась мама.

— Или выпускают на улицу: иди куда глаза глядят, авось потеряешься. Макс мне тут рассказал историю бедной женщины, приютившей семью двоюродной сестры. Дико! Страшно! И главное — бездоказательно.

Они еще с полчаса рассуждали на эту тему. Потом девочки пошли к телевизору. А Макс набрал Володю.

— Я знаю, кому принадлежит эта машина, — оборвал он Воробьева на полуслове. — Мне даже номера не нужны. Я подробно изучал этого персонажа. Это Мишкин Серафим Николаевич. Машина принадлежит ему. Больше подобных иномарок у членов их отряда нет. К слову, я его сразу заподозрил в причинении ущерба репутации Новиковой Нины Николаевны.

— А ему это зачем, Макс? Каков мотив? — нудным голосом пристал Володя. — Человек воспитывает двоих детей. Потерял жену. Работает не покладая рук. Еще и волонтерством занимается. Каков его мотив?

— Ему надо было убрать ее из отряда.

— Это я понял. Мотив?

— Да что угодно, Володь! — взмахнул рукой Тройский. — Это может быть и личная неприязнь. И страх перед разоблачением.

— В чем? — настырничал Воробьев.

— Я не знаю, — сдался Тройский. — Могу предположить, конечно, но…

— Предположи, — не сдавался Володя. — Готов выслушать твою версию.

— Она дикая, предупреждаю.

— Я готов выслушать. Говори…

И Максим выложил ему все, о чем думал в последние дни. Воробьев не перебивал. И даже не стал возмущаться.

— Посмотрим. Понаблюдаем, — ответил он коротко. И добавил: — Перезвоню.

В город Максим вернулся почти в десять вечера. И очень удивился, увидев на стоянке перед домом машину Леры. Удивился неприятно. Сейчас начнет с него требовать статью о воровстве на стройке, а у него ни строчки не написано.

Ну не тема же, ну! Кто станет это читать?

— Привет.

Лера потянулась к нему с поцелуем, что было странно. Расстались в прошлый раз они так себе. Лера включила начальника. Накидала ему кучу запретов и уехала, бросив его на автобусной остановке.

— Привет. — Макс ответил на поцелуй. Приложил руку к груди. — Статьи нет, Лера. Не могу я писать об этом, прости!

— Да погоди ты со статьей. Я не из-за этого приехала.

— Только не говори, что скучала, не поверю, — усмехнулся Тройский. — Твои выходные дни всегда очень насыщенны.

— Не скучала. Работала. И кое на что наткнулась. Тебе будет интересно. Ну, что стоим? Идем к тебе или нет?

Ужинать было нечем. Он ничего не покупал и не готовил. Хорошо, мама дала с собой пирога