Читать книгу - "На самом деле я убийца - Терри Дири"

и воздержалась от резкой отповеди.

– Я переговорю с Джоной, нашим сержантом, и посмотрю, что мы сможем сделать.

Я проводила ее обратно в приемную, заверив по пути, что полиция отнесется к ее жалобе со всей серьезностью. Но если она не будет полностью сотрудничать, нет смысла мне сейчас идти к ее обидчику. Дело может подождать до моего следующего дежурства, начинающегося в шесть вечера.

Я попросила констебля вызвать такси – Джона был слишком занят. Машина должна была приехать через пару минут. Я вывела Клэр на крыльцо и обняла за плечи, чтобы приободрить. Она снова задрожала, став совсем беспомощной, и платочком промокнула глаза. Элегантно села в такси – мне так никогда не научиться.

Стоило мне вернуться в приемную, сержант окликнул меня:

– Насчет той машины – я проверил регистрацию.

– И?

– И ты что-то напутала. Машины с таким номером в реестре нет. Прогуляйся к окулисту, дорогуша.

Я могла бы усомниться в своем зрении, попадись мне машина и ее номер лишь однажды. Но я видела их два раза. Ладно, подумаю об этом позже.

Когда я уже выходила из участка на утренний мороз, какой-то человек выскочил из-за угла и позвал:

– Офицер! Офицер! Вы меня помните?

С длинными сальными волосами и закрученными кавалерийскими усами, его сложно было забыть. Но главной подсказкой стала фотокамера на шее.

– Репортер с беспорядков прошлым вечером, – кивнула я.

– Что случилось на мосту? – спросил он.

– Запрет на распространение новостей, – ответила я, не задумываясь.

– Да, так все ваши отвечают. Но ребята с верфей говорят, кто-то прыгнул в реку… и теперь мертв.

– Неудивительно, что мертв, раз спрыгнул с моста, – согласилась я.

– А они еще говорят, это был какой-то толстосум, в пальто с меховым воротником. Не просто бедняга-самоубийца. Знаете, что я думаю?

– Боже меня упаси знать, что творится в вашем извращенном уме.

– Я думаю, это связано с беспорядками у отеля. А этот человек – Эдвард Дельмонт. Я прав?

Я вздохнула.

– Какая часть из «запрета на распространение информации» вам неясна? Меня уволят, если я скажу хоть слово.

Он щелкнул пальцами.

– Так не говорите! Просто кивайте или качайте головой.

Расследование не было моим, и мне никогда бы его не поручили, пусть даже я обладала ценными сведениями о мистере Брауне, которыми могла бы поделиться. Какого черта? Сыграю с мистером Сальные Патлы в его игру. Я едва заметно кивнула, давая согласие.

– Дельмонта выловили из реки… – начал он.

Кивок.

– Это не было самоубийство, его убили.

Гримаса, означающая «возможно».

– Его убийцы – участники протестов прошлым вечером?

Пожатие плеч: не знаю.

– Или французы?

Более утвердительное выражение. Не исключено.

– Профессиональный наемник?

Возможно.

– Заказное убийство?

Возможно.

Он шумно выдохнул.

– Вот это материал! Тут же где-то телефонная будка, да? Сразу за театром?

Кивок.

– Это лучшая находка из всех, что у меня были. – Он начал отступать, пятясь. – Если сейчас позвоню сообщить, репортаж пойдет в утренний номер. Я сделаю карьеру! – Он еще нашел время притормозить на углу и добавить: – Увидимся утром, когда прибудет Скотланд-Ярд. В моем лондонском офисе говорят, они заказали специальный ночной поезд, чтобы как можно скорей сюда добраться.

– Надо же, – ответила я. – Как будто заранее решили, что местной полиции дела не раскрыть.

Последним, что он сказал мне на прощание, было:

– Обожаю вас, констебль. От всей души!

Приятно слышать, что тебя обожают, потому что ты полезна.

Обожаемой и полезной Алин Джеймс предстояло встретиться с необожаемым и бесполезным Джеком Грейториксом и снова приступить к несению службы. Жизнь – отнюдь не блюдо вишен, хоть так и поется в песне[9].

19

Рассказ Джона Брауна

Вторник, 9 января 1973, раннее утро

Два часа миновало, прежде чем она вышла из полицейского участка. Одной рукой она обнимала молоденькую женщину, казавшуюся сильно расстроенной. Та подняла заплаканное лицо, и в свете уличного фонаря я смог разглядеть на нем страдания и муку. Это была юная компьютерщица из поезда.

Я сохранял спокойствие. Четверо человек встречаются в том же месте во второй раз. Двое из нас из одного купе, я и девушка, Клэр. Третья – полицейская с вокзала, четвертый – Дельмонт, которого только что вытащили из реки в четверти мили отсюда. Оставалось понять, связаны ли двое женщин с крыльца перед участком с двумя мужчинами, встретившимися на мосту в полночь. Есть ли эта связь – и опасность для меня? Почему компьютерщица Клэр оказалась в полиции? Почему у нее лицо в слезах? Имеет ли она какое-то отношение к Эварду Дельмонту и скорбит ли о его смерти?

Или же связи нет? Если так, остальное неважно.

У меня, сидящего в укрытии, было время реорганизоваться и вернуться к изначальному плану. Больше разузнать о полицейской – для начала о ее графике работы. Где она живет, я уже знал.

Я подождал. Такси подъехало к крыльцу, освещенному синим фонарем, и Клэр Тируолл уселась туда, утирая глаза платочком и бормоча слова благодарности в адрес полицейской. Машина скрылась; полицейская вернулась в участок.

Я считаю, информации слишком много не бывает. Клэр была для меня такой же угрозой, как женщина-констебль. Я решил, имеет смысл узнать, где Клэр живет, на случай если придется разбираться и с ней. Я последовал за такси на некотором расстоянии и посмотрел, как она высадилась перед большим особняком в пригороде, населенном средним классом. Запомнил адрес и вернулся нести вахту на темной парковке напротив полицейского участка. Я отсутствовал не больше двадцати минут и полагал, что полицейская вряд ли сразу отправилась на патрулирование и я ее не упустил. Ей ведь надо еще оформить документы. В полиции говорят, что ненавидят бумажную работу, но в действительности это их медитация.

В участке было гораздо оживленнее, чем ожидаешь среди ночи: машины приезжали и уезжали, офицеры входили и выходили в дверь под синим фонарем. Вид у них был решительный, озабоченный и суровый. Вот что делает убийство с местными правоохранительными органами.

Несколько человек с камерами попытались собраться перед участком, но быстро ушли в сторону моста. Один из фотографов – с нестрижеными немытыми волосами – выглянул из-за угла, высматривая кого-то.

Моя потенциальная мишень появилась спустя полтора часа – около двух ночи, – в теплом пальто поверх формы, и заговорила с неряхой-фотографом, вынырнувшим из своего укрытия. Он выглядел сильно возбужденным: наверняка прослышал про смерть Дельмонта и хотел первым сообщить в прессу. Женщина-офицер вроде бы узнала его, и они что-то обсудили. Потом он убежал в сторону театра – скорее всего, к телефонной будке.

Женщина же покинула участок со своим напарником-громилой,