Читать книгу - "Аромат апельсинов - Кэти Джордж"

Обнимал и прижимал к себе. Ни разу не возбудился. Во всяком случае, я не заметила. Может быть, у него другие предпочтения? Вот в чем причина? Или дело во мне? Но если дело во мне, то зачем вообще пользоваться моими услугами?

– За это придется доплатить, сэр, – бормочу я, следя за ним краем глаза.

– Нет, не придется, – отвечает он.

Он и в самом деле хорош собой. Теперь я разглядела его при лучшем освещении. Выше ростом, чем большинство других, симметрично посаженные глаза, прямой нос и ровные зубы. Если говорить об особых приметах, то это коричного цвета кудри, карие глаза и темно-рыжие усы. Если и есть в нем что-то неприятное, то это постоянная нервозность.

Он переворачивает страницу, не глядя на меня.

– Ты собираешься взять с меня деньги за привилегию выпить чашку чая с джентльменом? Я ведь собираюсь разделить ее с тобой.

– Такое со мной впервые.

Все равно эта мысль мне приятна. Мурлыкая песенку, я снимаю с полки изящную чашку и отмеряю чайные листья, глядя на огонь под решеткой, и мне кажется, что со стороны все это выглядит как уютная домашняя сцена. Хотя в комнате не помешало бы добавить мебели. И неплохо было бы купить новое постельное белье. Хотя, если уж я изображаю жену (или сестру, мне неважно), то мне не помешало бы новое платье вместо этого заношенного.

Если бы все сложилось иначе, у меня могла бы быть похожая жизнь. Если бы все сложилось иначе, я могла бы жить размеренной, спокойной жизнью, будучи замужем за приличным человеком. Иметь семью. Вместо этого у меня есть Билл – ненадежный, бесчувственный, сомнительный…

Я наливаю в чашку кипяток, и в этот момент мужчина вскрикивает. Обернувшись, я вижу, что он вскочил и отчаянно машет руками на стол, на сверток с лисенком… Которому вдруг пришло в голову восстать из мертвых и попытаться выбраться.

Я ставлю чайник на пол, и из шали показывается голова зверька.

– Где ты его взяла? – смеется мужчина. – Он всю ночь был рядом с нами?

Я качаю головой.

– Я нашла его у вашей двери минут десять назад.

Я не признаюсь, что нашла его накануне. Зачем?

– Лиса у моего дома?

– В клумбе, – киваю я.

Мужчина подходит к двери, открывает ее, выскальзывает босой наружу и через минуту заглядывает обратно.

– Дай мне шаль, – говорит он. – Пожалуйста.

Не забывает о вежливости. Кто бы мог подумать?

Спустя минуту или две мужчина возвращается, закрывает дверь ногой, и трепещущее пламя свечи гаснет. Он дрожит, ноги посинели от холода, но в руках шевелится целая охапка шерсти. Черной и темно-рыжей, как его волосы.

– О боже! – вскрикиваю я. – Что вы собираетесь с ними делать?

– Неважно, – отвечает он, выкладывая лисят на каменный пол перед камином. – Как там чай?

– Готов, – отвечаю я. – Пожалуйста.

Я ставлю красивую чашку на стол и аккуратно кладу рядом чайную ложку.

– Молока нет, – говорю я. – Или я его не нашла.

Он поднимает голову.

– Если я дам тебе денег, ты сходишь за молоком?

– Я бы могла, – говорю я. – Да.

Хотя, видит Бог, мне бы уже пора домой. Обычно я не задерживаюсь на всю ночь. И не знаю, что на это скажет Билл.

– Хорошо, – он роется в кармане и выуживает монету. – Пожалуйста, как можно быстрее.

Он с сомнением протягивает мне шиллинг.

– Как ты, говоришь, тебя зовут?

– Нэнси.

– Нэнси, я ведь могу тебе доверять? Ты вернешься с молоком и сдачей?

– Да, вернусь.

– Хорошая девушка, – говорит он. – А теперь поторопись – эти чертенята хотят есть.

– Можете вернуть мне шаль? Пожалуйста… – неуверенно прошу я.

Мужчина стоит на коленях перед камином, рядом с громкими криками ползают двое или трое лисят, еще один все еще укутан в мою шаль, но пытается выбраться.

– Твою шаль? – он поднимает голову и смотрит на меня.

– На улице холодно.

– Знаешь что… – мужчина встает и сует свободную руку в другой карман, на этот раз протягивая мне крону. – Купи себе новую шаль. Хорошо?

– Лавка еще закрыта, сэр, – говорю я, не принимая деньги. – И… И я бы хотела получить обратно старую.

Я не говорю ему, что не могу вернуться домой с новой шалью. Ведь Билл заподозрит неладное и не успокоится, пока не выбьет из меня правду. А потом будет сходить с ума от ревности. Я могла бы сказать, что стащила ее, но тогда придется выдумывать, почему я выбросила старую.

Мужчина отвлекся на лисят. Он отбрасывает кудри назад одной рукой и кажется взволнованным. Значит, не привык иметь дело с маленькими.

– Как хочешь, – отмахивается он от меня. – Только иди быстрее!

Я бросаю последний взгляд на шаль и спешу за дверь, обхватив себя руками, чтобы согреться. Я уже спускаюсь по ступенькам, когда дверь за моей спиной открывается снова.

– Нельзя тебе на улицу в таком виде. Простудишься и умрешь. Держи, – он бросает мне свое пальто.

Пальто лошадино-бурого цвета видывало лучшие времена – потертое, обшлага истрепались. Но оно шерстяное, с шелковой подкладкой и большими карманами, в которые я могу спрятать руки. Я думаю, что могла бы сбежать, забыв про шаль, и улизнуть с пальто и деньгами за прошедшую ночь. Но я не такая. Я не говорю, что никогда не ворую, но это совсем другое дело. Я дала слово. И лисята голодны.

До кофейни совсем близко. Туда уже выстроилась очередь желающих подкрепиться, и я встаю в нее, подпрыгивая на месте, чтобы согреться, пока не подает голос женщина, стоящая позади.

– Да что это с тобой? Сифилис, что ли?

Как грубо. Но это мне. Они знают, кто я такая.

Я качаю головой и стараюсь стоять спокойно, а она протягивает руку, наверное, сожалея о том, что высказалась так откровенно, и осторожно гладит пальто, словно это дикий зверь.

– Красивое, да? – спрашиваю я. – Не мое, конечно.

– Конечно, – говорит она и слабо улыбается мне.

Не знаю, к чему эта улыбка. Женщинам вроде нее предстоит провести целый день за тяжким трудом на полутемной фабрике, напрягая зрение, постоянно быть на ногах, пока те не опухнут, вдыхать ядовитые испарения и за все это заработать деньги, которых едва достаточно, чтобы получить крышу над головой и пару корочек хлеба. Мое положение может быть, как выражается Фейгин, «весьма неустойчивым», но, по крайней мере, мне не приходится делать то, что делает она.

В ожидании я думаю о том, каково это – быть владельцем подобного пальто, и, отвернувшись от женщины, провожу ладонью по ткани, только более решительным жестом. На ощупь пальто кажется