Читать книгу - "Невеста была в черном. Черный занавес - Корнелл Вулрич"

поколебать вымученную откровенность, которая читалась в широко распахнутых глазах Чарли.

–Я знаю, что так и было, мистер Блисс, она так все подстроила, что нельзя было не заметить. Она оставила верх сумочки широко открытым и копалась снизу под купюрой, чтобы не сдвинуть ее ненароком. А та лежала себе ровнехонько поверх всего. А потом дамочка поглядела прямо на меня – даже слегка отодвинула от себя сумочку. Не сунула ее мне, но чуток пододвинула в мою сторону, чтобы я понял, к чему она клонит. Вы уж поверьте, я давно занимаюсь этим делом. Мне известны все знаки. Все было понятно.

Блисс задумчиво почесал уголок рта острым ногтем большого пальца, словно желая проверить, все ли там на месте.

–Ты уверен, что это была не десятка, Чарли?

Голос оскорбленного недоверием Чарли сорвался практически на фальцет.

–Мистер Блисс, я же видел два нолика на верхних углах!

Блисс в тревоге втянул губу между зубов, прикусывая ее.

–Будь я проклят! – Он наконец полностью повернулся к Чарли, намереваясь все обсудить, пока он окончательно не прояснил бы для себя ситуацию.

Чарли вроде понял, что намечалось продолжение беседы.

–Минутку, мистер Блисс, – сказал он, когда снаружи до них донесся звук еще одного подъезжавшего такси. Он вышел, исполнил дверной долг и вернулся в сопровождении господина и дамы в вечерних одеяниях, которые, вероятно, смотрелись весьма элегантно в районе восьми тридцати вечера. К утру в одежде не осталось ни грамма крахмала.

Проходя мимо, пара незаметно кивнула Блиссу, и он ответил им легким кивком в духе ужасающего безразличия жителей большого города. Они зашли в кабинку лифта и уехали.

Как только стеклянное окошко на панели лифта потемнело, Чарли и Блисс продолжили с того места, на котором остановились.

–Ну и как она выглядела? Видел ты ее до этого? Ты знаешь большую часть людей, которые толпились у меня раньше.

–Так точно, – признал Чарли, – и я не могу припомнить. Я уверен, что никогда ее не видел, мистер Блисс, но точно могу сказать, что она красотка. Та еще красотка!

–Ладно, та еще красотка, – согласился Блисс, – но как она выглядела?

–Ну, блондинка. – Чарли пустил в дело руки художника, который в нем дремал. Он очертил – предположительно – большую копну роскошных волос. – Но натуральная блондинка, у нее настоящие белокурые локоны. Не этот дурацкий, размытый, серебристый блонд, который сейчас делают. Натуральная блондинка.

–Натуральная блондинка, – терпеливо подтвердил Блисс.

–И… и голубые глаза. Знаете, такие, которые всегда улыбаются, даже когда человек не смеется? Примерно такого роста – ее подбородок упирался во второй шеврон у меня на рукаве, видите? И, хм, не особо толстая… но назвать ее худой тоже нельзя. Как раз достаточно плотненькая…

По ходу неспешного описания Блисс глазел в дальний край потолка вестибюля.

–Нет, – повторял Блисс, – нет, – словно перебирая архив. – На ум приходит Хелен Реймонд, но…

–Нет, мисс Реймонд я точно припоминаю, – твердо заявил Чарли. – Это была не она. Я ей часто такси ловил. – И добавил: – В любом случае, почему я думаю, что вы ее не знаете… Потому что она сама вас не знает.

–Как это? – спросил Блисс. – На кой черт тогда она меня искала и пыталась ко мне пробраться?

Чарли все еще отставал от него на круг в гоночном туре, который они затеяли.

–Да ни черта бы она вас не узнала, – повторил он с нажимом. – По пути наверх я устроил ей проверку…

–Так ты собирался ее пустить наверх. Все-таки это точно была сотка.

Чарли осуждающе откашлялся, понимая, что допустил промах.

–Нет, мистер Блисс, нет, – задушевно запротестовал он. – Вы же меня знаете. Ничего я не собирался. Но я отправился с ней к лифту, прикинувшись, что пущу. Подумал, что так быстрее от нее отделаюсь, изображу, что отворю ей, а в последнюю секунду…

–Да, я понял, – сухо отозвался Блисс.

–Ну, сели мы в кабину, поехали на четвертый. По пути наверх я вдруг припомнил, что в прошлом году у нас произошла кража, сами знаете, и решил, что лучше не рисковать. Тут я начал впаривать ей ваше поддельное описание, прямую противоположность вас, чтобы проверить ее. Я сказал: «Он же рыжий и высокий, чуточку не хватает до метра восемьдесят с хвостиком? Я недавно устроился. Надо убедиться, что мы говорим об одном и том же человеке, многовато их у нас в доме». Она сразу повелась на это. «Да, конечно, – сказала она, – это он». Довольно быстро, чтобы я не обратил внимания, что она впервые слышала о том, как вы выглядите.

–Чтоб меня… – проговорил Блисс. И расписал, что, по его представлениям, могло бы с ним происходить.

–Разумеется, с меня и того хватило, – благородно заверил Чарли. – Это была последняя капля. Когда я услышал такое, я заявил себе: «Этот номер у вас не пройдет. Не в мою смену, дорогуша!» Но я ей ничего не сказал, потому что… Ну, она была в общем-то прилично одета, не из тех, с кем стоит быть построже. Так что я ее мягко прокатил, сунул к вам в дверь не тот ключ и прикинулся, что у меня другого нет и что она попасть к вам не сможет. Мы вернулись вниз, и она как-то легкомысленно все восприняла, будто у нее не получилось, но рано или поздно получится. Она улыбнулась и сказала: «В следующий раз». И пошла вниз по улице, откуда пришла. Смешно было, ведь она приоделась. Я проследил за ней до угла и не заметил, чтобы она села в такси или еще чего, так и шла она, будто на часах было десять утра. А потом завернула за угол и пропала. О’Коннор, тот, который полицейский, пересекся с ней, следуя в нашу сторону, и я даже увидел, как он повернулся, чтобы посмотреть ей вслед. Та еще красотка.

–Что ж, корабль этот уплыл, – заметил Блисс. – Ну, можно по крайней мере быть уверенным, что это какая-то подлянка. Если я ее не знаю и, судя по твоему описанию, она не знает меня, то к чему это все было? Какого черта она сюда пришла? Может, спутала меня с кем-то.

–Нет, она вас правильно назвала, даже по имени. «Мистер Кен Блисс», – вот о ком она спросила, как вошла.

–И ты же сказал, что она не приехала сюда?

–Нет, пришла из ниоткуда, а потом туда же удалилась. Смешнее ничего в жизни не видывал.

Мужской разговор продолжился еще какое-то время в обычном для половины третьего утра духе вольных каменщиков.

–В таком большом